Аствацатуров о литературе

Если вы думаете, что о главных литературных произведениях ничего нового больше не узнаете, спешим вас обрадовать. В новой книге «Автор и герой в лабиринте идей» литературовед Андрей Аствацатуров показывает неожиданные стороны текстов англо-американских постмодернистов и современных российских писателей.

Знакомим с пятью парадоксами, которые исследователь нашёл в этих работах.

Наверняка вы помните, как герой романа Пруста «По направлению к Свану» пробует бисквит «Мадлен» и погружается в воспоминания о детстве, с которым у него ассоциируется этот вкус. Генри Миллер на первый взгляд следует этой же традиции в «Тропике Козерога». Его герой тоже ассоциирует эпизоды жизни с разными запахами.

Но на самом деле Миллер пародирует Пруста: вместо изысканных ароматов у автора «Тропика Козерога» – грубые запахи, вместо нежного бисквита – кислый ржаной хлеб. Когда герой Пруста «падает» в прошлое, он сосредоточен на своих переживаниях и отделяется от мира. Герой Миллера, наоборот, остаётся в настоящем.

Эрнест Хемингуэй подходит к историям не совсем так, как его предшественники. В психологических романах XIX века события развиваются последовательно, сюжетные линии логически завершаются, а мир объясняется.

Хэмингуэй поступал иначе. Происходящее подавалось безоценочно – так писатель показывал мир без стереотипов, как можно ближе к истине. Читатель, который привык к романам XIX века с их логичным завершением каждой сюжетной линии и понятным причинно-следственным связям, обманывался в своих ожиданиях.

Сэлинджер тоже стремится к «чистому» восприятию предметов, способному генерировать сразу много смыслов. Одна из его «фишек» – подробно описывать, казалось бы, незначительные детали и действия: как девушка красит ногти, как наполняет стакан.

Эти детали могут показаться читателю лишними – они не сыграют никакой роли, так зачем их использовать? Но на самом деле так Сэлинджер выступает против упрощения предмета до одной функции, против подчинения описываемого предмета воле литератора. Предмет в таком виде способен содержать сразу много смыслов, а текст становится нейтральным.

Курт Воннегут тоже недоволен традиционными формами искусства и называет его приёмы насилием. Когда он попытался описать мир с помощью таких литературных форм, то понял, что для него это невозможно. Автор таких произведений навязывает своё видение мира: одни элементы становятся главными, другие – второстепенными. Так писатели скрывают абсурдность реальности.

Курт Воннегут считал такое искусство фикцией: ведь мир абсурден, а вокруг царят хаос и разрушение. И в своих работах он развеивает эти иллюзии, показывая читателю хаотичный и полицентричный мир.

Джон Апдайк в своём романе «Кентавр» использует мифологические параллели. Город, где происходит действие, превращается в Олимп, а его жители – в богов и героев. Например, рассказчик представляется Прометеем.

Но этот мифологический мир оказывается пародией: все боги и герои находятся совсем не в героической реальности. Контраст между возвышенным и обычным выглядит иронически. Читатель понимает, что рассказчик с помощью мифологии пытается героизировать себя и придать своей обычной жизни больше значимости.

Ещё больше парадоксов вы найдёте в книге «Автор и герой в лабиринте идей».