Что читают почитаемые: Геннадий Старшенбаум

Геннадий Владимирович Старшенбаум — практикующий врач-психотерапевт высшей категории с полувековым стажем, кандидат медицинских наук, профессор Московского института психоанализа, автор ряда научных монографий и многочисленных учебно-практических руководств по различным разделам психотерапии. Многолетний опыт работы с людьми, страдающими как химическими, так и поведенческими зависимостями, позволил автору разработать эффективную программу психологической помощи аддиктам.

Стремительный рост числа случаев депрессии во многом связан с тем, что ее стали лучше диагностировать. Увеличилось число регистраций депрессий у лиц молодого возраста, с одной стороны, с другой — увеличилась продолжительность жизни, в том числе людей с тяжелыми соматическими заболеваниями, у которых риск развития депрессии существенно выше, чем в общем населении.

В то же время надо сказать, что на рост депрессий влияют социальные, психологические и биологические факторы. Последние два фактора остаются стабильными. Основной рост происходит под влиянием макросоциальных кризисов, которые в каждом клиническом случае трансформируются в микросоциальные: семейно-личные и учебно-профессиональные.

Текущий мировой кризис — результат глобализации, а точнее — американизации с доминированием экономических и развлекательных интересов над познавательными, эстетическими, творческими и духовными. Человеку не хочется жить в мире, где его ценность измеряется количеством денег, и где правят богатые. Подавляемая ненависть к власть имущим трансформируется в аутоагрессию, которая при наличии соответствующей биологической предрасположенности запускает механизмы депрессии.

При депрессии мозгу не хватает серотонина, его стимулируют с помощью химических и поведенческих зависимостей. Когда вырабатываются остатки НЗ, переживание скуки переходит в тоску и отчаяние, невыносимая душевная боль может толкнуть на самоубийство. В первой фазе социального кризиса наступает мобилизация защитных механизмов, число самоубийств даже снижается. После истощения материальных и психологических ресурсов происходит демобилизация с ростом суицидов.

Образцы достойного поведения в кризисной ситуации создает вовсе не популярная сейчас у нас артистическая элита, а интеллектуалы. Они же являются катализаторами общественного оптимизма и доверия к власти. Общество, утрачивающее свою интеллектуальную элиту, неминуемо становится депрессивным. А попытки преодолеть экономическую депрессию, опираясь на депрессивное общество, следует признать малопродуктивными.

У большинства населения страны нет четких представлений о целях и стратегии развития общества. Люди не чувствуют себя включенными на уровне принятия решений, планирования, контроля и справедливого распределения ресурсов и результатов труда. Бывшие олигархи сейчас отлучены от политической власти, но активно сотрудничая с ними, власть разделяет часть их негативного имиджа.

Представители среднего и малого бизнеса не выдерживают конкуренции, не получают достаточных преференций от государства и моральной поддержки от населения, традиционно не доверяющего предпринимателям. Теряя все, что было вложено в бизнес и веру в себя, эти люди, которые могли бы стать идейным авангардом и социальной базой нового общества, пополняют ряды депрессивных больных.

Основная часть активной возрастной группы населения заняла позицию стороннего наблюдателя, скептически взирающего на происходящее. В условиях пандемии коронавируса этот скепсис может перерасти в чувство безнадежности. Альтернативой могла бы стать объединяющей идея, обладающая мобилизационной силой, как, например, «Все для фронта, все для победы!» во время отечественной войны. Но для объединения против общего врага нужен очевидный общий враг и могучий лидер, организующий победу большинства. 

Великие писатели всегда были инженерами человеческих душ. Существует раздел психотерапии, который называется «библиотерапия». К сожалению, с развитием электронных средств информации и формализации школьного обучения уровень художественной литературы и культуры вообще заметно снизился. Основной доступ к душе человека получили телевизор и Интернет. Место прежних идеологов заняли поп-идолы. Душевный вакуум лучше было бы заполнить классикой, однако книги все больше используются как лекарство от скуки.

Если сильный человек переживает стресс, он направляет все силы на его преодоление и в результате становится еще сильнее. Серьезная книга может послужить ему хорошим подспорьем. Слабый человек тоже может читать эту же книгу, чтобы скорей уснуть, успокоиться и умиротвориться. Художественных книг со специально успокаивающим и умиротворяющим содержанием не может быть по закону жанра. В ней должна быть завязка, развитие конфликта и развязка, без интриги ее будет скучно читать. В своих научно-популярных книгах, в частности, в «Психосоматике», я привожу упражнения по релаксации и аутогенной тренировке. Но успокаивает не процесс бездумного чтения, как телевизионная жвачка для глаз, а формулы самовнушения. Они не просто усыпляют, а настраивают на спокойный уверенный лад, чтобы с таким настроем пойти на дело.

Что касается влияния чтения на депрессию, тот оно зависит от того. какая это депрессия. Основной особенностью эндогенной депрессии, мало зависящей от внешних пусковых факторов, является или подавленное настроение, или потеря интереса или удовольствия почти во всех действиях. Симптомы сохраняются в течение большей части дня, почти каждый день.

Реактивная депрессия вызывается выраженными психотравмирующими ситуациями, которые отражаются в содержании депрессии и определяют состояние больного. Развитие депрессии связано с переживанием чувства своей неадекватности жизненно важной задаче. Депрессия проявляется тоской, тревогой, беспокойством, апатией, ассоциативной и двигательной заторможенностью, понижением самооценки, негативной оценкой прошлого, настоящего и будущего, вегетативными расстройствами. Облегчение происходит по мере разрешения психической травмы или ее преодоления.

Соматизированная субдепрессия характеризуется преобладанием общесоматических и вегетативных жалоб, не уклады­вающихся в клинику соматических заболеваний;

чувством «тяжести на душе» с яв­лениями идеаторной и двигательной заторможенности, а также стойкими расстройствами сна, снижением аппетита и либидо и об­щего «упадка сил».

Дистимия, хроническая невротическая депрессия отличается постоянным (на протяжении 2 лет и более) сниженным настроением, которое отмечается большей частью времени, со слов пациента (т.е. грусть, печаль) или по внешним признакам (т.е. плаксивость, унылый вид).

Депрессивная реакция адаптации развивается в ответ на психосоциальный стрессор или множественные стрессоры, которые вызывают значительные нарушения в личной, семейной, социальной жизни (например, смерть близкого человека, развод, болезнь или инвалидность, материальные проблемы, конфликты дома или на работе). Расстройство обычно формируется в течение месяца после возникновения стрессора и характеризуется постоянными гнетущими размышлениями о последствиях стресса и неспособностью адаптироваться к нему. Симптомы, как правило, проходят в течение 6 месяцев, если стрессор не сохраняется в течение более длительного периода времени. В противном случае развивается затяжная реакция адаптации, а если она не проходит в течение 2 лет, то переходит в дистимию.

Так что применение определенных книг должно соответствовать форме и этапу течения депрессии. Например, чувство скуки может развеять легкое занимательное чтиво, грусть требует Пушкина, у которого «печаль моя светла», а смертельной тоске нужен Шекспир: «Быть или не быть?».

Принцип «клин-клином» хорош лишь при рубке дров. В подборе произведений искусства учитывается приведенная выше типология депрессий. Важно также учитывать особенности характера человека.

Так, общительным близки поэзия Беранже, Гейне, Руставели, Жуковского, Пушкина, Окуджавы, басни Крылова; сочинения Рабле, Мольера, Бомарше, Дюма-отца, Бальзака, Диккенса, Марка Твена, Тургенева, Куприна, Шолом-Алейхема, Платонова, Ильфа и Петрова, Астафьева, Распутина.

Замкнутым нравится японская и китайская поэзия, Данте, Петрарка, Шиллер, Байрон, Аполлинер, Лермонтов, Тютчев, Блок, Ахматова, Цветаева, Мандельштам, Пастернак, Вознесенский; писатели и драматурги Сервантес, Андерсен, Ибсен, Цвейг, Кафка, Т. Манн, Гессе, Достоевский, Грин, Битов.

Авторитарные любят поэзию Катулла, А.К. Толстого, Некрасова, Фета, Высоцкого, произведения Флобера, Лескова, Салтыкова-Щедрина, А.Н. Толстого, Фадеева, Шукшина, Абрамова.

«Утомленные жизнью» предпочитают Чехова, Толстого, Есенина, Казакова, Володина, Потаниан. Они с интересом читают также труды Дарвина, Павлова и научно-популярную литературу.

Период самоизоляции тяжелей всего переносят люди, не мыслящие себя вне компании. Такие люди стремятся создавать группы «по интересам», где проводят много времени в разговорах. Нередко это однополая компания, члены которой часто ходят друг к другу в гости, «не могут жить друг без друга». Такие же группы создаются в рабочих коллективах, и тогда на работу ходят ради этого общения. Книги не могут заменить такому человеку собеседника.

Другая категория, не выдерживающая долгого пребывания наедине с собой - это самоеды, оставшиеся без своих жертв, на которых они могут поворачивать иголочки, которые иначе вонзаются в их сердце. Часто это одинокие люди — мало кто долго сможет долго терпеть постоянную критику и придирки.

Первым я бы порекомендовал свою книгу «Независимость». а вторым — «Большую книгу психологических кризисов». По поводу тех, кто особенно остро переживает выход из периода самоизоляции, не могу ничего сказать, так как с такими не сталкивался.

Запойное чтение — книгоголизм — сродни алкоголизму. В английском сленге есть выражение «книжное похмелье» (book hangover): оно обозначает чувство, когда окружающий мир кажется несовершенным и сюрреалистичным из-за того, что человек только что закончил читать книгу, в которую был полностью погружен.

Есть какая-то иллюзия, что под очередной обложкой скрывается ответ на всё. Однако ответ может быть только на что-то определенное и он скрывается за ближайшим поворотом, а вовсе не в книге. Ответ на всё — в конечном счете это получение от реальности обратной связи на свои действия. Для результата нужно действие, а не начитанность.

Могу порекомендовать уже упомянутую свою книгу «Независимость» издательства «АСТ», обучающимся психологам — учебник «Аддиктология» издательства «Питер», специалистам — научную монографию «Аддиктология и психотерапия» издательства «Когито-Центр».

Из книг про алкогольную зависимость рекомендую «Алкоголизм» М.Е Бурно, про подростковую наркоманию — «Диагностику и психотерапию аддиктивного поведения у подростков», про поведенческие зависимости — «Нехимические аддикции» А.Ю. Егорова, про созависимость — «Зависимость. Семейная болезнь» В.Д. Москаленко.

Специалистам интересны будут монографии Ц.П. Короленко с соавторами «Психодинамические механизмы аддикций» и В.Д. Менделевича «Наркозависмость и коморбидные расстройства поведения».

Библия.

Книга Д. Киза по сути является психиатрической историей болезни — расстройства множественной личности, — написанной в художественной форме. Князь Мышкин в «Идиоте» Ф.М. Достоевского имеет многие черты личности автора, который тоже страдал эпилепсией. Еще большим сходством с автором обладает герой другого романа Достоевского - «Игрок». Среди патобиографий Достоевского и других наших гениев, я бы выделил исследование И.Д. Ермакова «Психоанализ литературы. Пушкин. Гоголь. Достоевский», из иностранных авторов — «Стриндберг и Ван Гог» К. Ясперса. Ф. Фицджеральд в автобиографическом романе «Ночь нежна» клинически точно показал супружескую жизнь алкоголиков. Барбара О`Брайен описала свой первый приступ шизофрении в книге «Необыкновенное путешествие в безумие и обратно».

О сладких муках наркомана можно почитать в книге Михаила Агеева «Роман с кокаином». В.М. Гаршин, страдавший депрессией, описал это расстройство в своем знаменитом «Красном цветке». Его самоубийство вдохновило А.П. Чехова на написание рассказа «Припадок», о котором он с гордостью заметил: «Мне как медику кажется, что душевную болезнь я описал по всем правилам психиатрической науки». В более известной «Палате № 6» Чехов так же профессионально описывает развитие бредового расстройства. М. Зощенко, начитавшись И.П. Павлова и З Фрейда, безуспешно пытается самостоятельно избавиться от своей меланхолии на страницах книги «Перед восходом солнца».

С. Есенин в своем «Черном человеке» впечатляюще изобразил начинающийся алкогольный делирий с суицидальными тенденциями. Глубоко показана личность алкоголика в книгах В Ерофеева «Мой очень жизненный путь» и М. Влади «Владимир, или Прерванный полет». Из современных книг могу порекомендовать повесть "Прощай, Зеленая Пряжка!" Михаила Чулаки, написанную им на основании личного опыта работы врачом-психиатром.

В «Коллекционере» Джона Фаулза противопоставлены живая, внутренне богатая героиня и живой труп, пытающийся ожить рядом с ней. Читатель волен выбирать, что ему ближе. Патрик Зюскинд использует метафору запаха как подсознательной всеохватной связи между людьми. Это было бы прекрасно, если бы ненасытные люди заодно с героем не стремились высосать красоту из природы. И тут выбор за читателем. Так же как в «Молчании ягнят», в которых удобно превратиться вместо борьбы за человеческое достоинство. Писатель показывает цветы зла, но если он с наслаждением любуется ими, вдыхая их вонь, как Шарль Бодлер в своих «Цветах зла», он без труда найдет последователей. Если нет внутренней цензуры. государственная не поможет. Государство должно создать условия для рождения и воспитания гуманистов. На Западе идет противоположный процесс. Как бы не заразиться, как коронавирусом...

— Случалось ли в Вашей врачебной практике лечить хорошей книгой вдобавок к медикаментам и психологическим проработкам? 

Много раз. По ходу работы с клиентом то и делом возникает желание познакомить его с подходящим на этот момент произведением и посмотреть на проблемы с новой точки зрения. Очень помогает, так что спасибо писателям, книгоиздателям и книготорговцам за то, что сеют доброе, вечное!