изображение Что читают почитаемые: Людмила Петрушевская
12 августа 2020

Что читают почитаемые: Людмила Петрушевская

В гостях рубрики «Что читают почитаемые» - Людмила Петрушевская – русский прозаик и поэтесса, драматург, сценарист, переводчица, художник. Проза и пьесы Петрушевской переведены на 20 языков. А еще у этой удивительной женщины – собственное кабаре, с которым она объездила практически весь мир. Людмила Стефановна читает свои смешные «сти-хи-хи», поет собственные песни, сопровождая их пантомимой и чечеткой, показывает собственноручные мультфильмы.
- Людмила Стефановна, во многих Ваших интервью и биографиях упомянуто, что Ваш дед был против обучения Вас чтению и читать Вы научились сами по газетам. Какая книга из осознанно прочитанных Вами стала открытием мира литературы и объектом любви к книгам и тексту?
Людмила Стефановна: Не дед, а прадед, Илья Сергеевич Вегер. Мы уехали в эвакуацию из Москвы в октябре 1941 года – и жили потом в городе Куйбышеве, угол Красноармейской и Фрунзе. Мне было три годика. Прадед считал, что ребенок сам должен узнать буквы. И не надо его заставлять. Это отобьет у него всякое желание читать. Ну, и я научилась – не знаю, когда. У нас было несколько книг – «Жизнь Сервантеса», «Комната на чердаке» Ванды Василевской и «Краткий курс истории ВКП(б)». Вот этот курс истории партии я вслед за бабушкой и читала. У нее спрашивала буковки. Знала наизусть целые куски из этой истории –«И тронулась река народного движения, тронулась!». Бабушка моя, старая большевичка, ее все время читала, (а я лежала с ней рядом) и всю эту книгу испещрила подчеркиваниями (видимо, боялась зачеркивать вранье, а только подчеркивала). Но моя бабушка, Валентина, курсиха знаменитых Бестужевских курсов, знала еще и наизусть «Войну и мир», «Мертвые души» и «Портрет» Гоголя, и рассказывала все это мне (осенью и зимой мы лежали от голода, не было у меня теплой одежды и валенок, чтобы выходить, вообще никакой обуви, я и в садик с пяти лет не ходила, и в школу не пошла. И она читала мне эти вещи наизусть, правда, с упоминанием борща со шкварками). Но я помню, что в самом начале, когда еще я была маленькая и ходила в валенках, мы стояли ночами за хлебом (дед и мама уехали в Москву, мою тетю Ваву выгнали с работы как члена семьи врагов народа -и начался у нас голод, по карточкам нам на троих полагалось кило хлеба на два дня). Так что я знала наизусть «Портрет» Гоголя и уже в теплое время ходила босая по дворам, пела песни и рассказывала про страшный портрет с глазами. Просила милостыню, кусочек хлеба.
Недавно я нарисовала автопортрет в профиль и назвала его «Дочь Гоголя». Причем история вполне мистическая. Я изобрела рисование по копоти. Это называлось в конце 19 века «фюмаж» - но разница в том, что там художник выставлял листы, на которых рисовал дымом, такие абстракции. А я рисовала по дыму. Заготавливала листы со следами копоти и писала свое разными способами. Такое мое ноу-хау, вполне мистическое – увижу ушки кошки в дымных разводах и рисую кота. А тут я стала просто рисовать свой профиль. Написала автопортрет в шляпе, как обычно. И только спустя полгода вдруг заметила, что мой нос нарисован на фоне другого носа, случайно сделанного копотью, и ниже там как бы полуоткрытый рот… Мистика.
- У Вас трое замечательных детей, каждый из которых талантлив и известен. На каких книгах они воспитывались? Был ли с Вашей стороны определенный отбор литературы для них?
Людмила Стефановна: Детских книг на ночь я им не читала, при чтении засыпала раньше, чем они. Приходилось рассказывать новые сказки. Но я требовала от них тему. А потом возникал целый сериал – про тигра Федю, слона Наташу, гепарда Кирюшу и лошадь Люсю. Из чего потом и возникли «Дикие животные сказки».
- В детстве Вы мечтали стать оперной певицей. С кем из литературных персонажей Вы себя отождествляете и с чьей арией видите себя на сцене?
Людмила Стефановна: Я мечтала об этом уже в юности, в 10-м классе. С детства пела в хоре Локтева, и выяснилось, что у меня большой диапазон и мощное «форте», я перекрывала на форте весь хор. Но денег на педагогов не было, и я поступила все-таки на журналистику в МГУ. И вот в университете я пела в оперной студии и готовила контральтовую партию няни в «Евгении Онегине» - «Привычка свыше нам дана». Эту оперу пою почти наизусть.
- Людмила Стефановна, за свою жизнь Вы являлись свидетелем многих потрясений и катаклизмов, есть ли на Ваш взгляд книга или книги, которые наиболее точно описывают эти ситуации и людей в них?
Людмила Стефановна:  «1984» Оруэлл.
- Вы пишете в очень разных жанрах. Как к Вам приходят тексты? Что является источником вдохновения для написания сказок, а что для пьес и стихов.
Людмила Стефановна:  Я не буду оригинальной и сознаюсь, что мне, как и некоторым авторам, казалось часто, что текст (рассказа или сказки, или стихов) появляется сразу, как будто диктуют. Вот так, сначала в мозгу появляется первая фраза, и это как клубок, надо тянуть за ниточку, и уже есть там внутри кончик, последняя фраза. Только надо записывать сразу, если помедлишь, то текст уйдет. И голова, кстати, становится горячей. Недавно в книге моей дочери Наташи - она буддистка и дала мне текст панчен-ламы о мозге – я прочла смешную фразу, что в мозгу нейроны «болтают» между собой. Но недолго. Надо это ловить, если вдруг появится в голове первое предложение. Мои нейроны забавляются. А я за ними записываю…
- Вы пишете сказки для всех возрастов. Есть ли особая разница, кроме цензуры, в написании для детей и для взрослых?
Людмила Стефановна:  У меня сказки для всей семьи. От мала до велика. Чтобы бабушке было интересно читать сказку малышу. И он бы вырос и читал дальше другие мои вещи. А потом читал бы сказки своим детям.
- У Вас есть цикл «Загадочные сказки», где каждая вещь содержит в себе загадку, которую необходимо разгадать при прочтении. Сейчас, эта форма повествования стала практически уникальной. Загадки, как и анекдоты ушли из обихода людей. С чем Вы это связываете и как Вам кажется, вернётся ли актуальность загадок вновь?
Людмила Стефановна:  Вот сейчас я как раз хочу собрать по блокнотам все свои загадочные сказки. Пока что их меньше пятидесяти. А для книги надо сто. А то она не будет «стоять» на полке.
- Вы являетесь лауреатом многочисленных премий в области литературы и искусства. Какая из них наиболее важна и близка для Вас? Людмила Стефановна:  Самое смешное было с моей немецкой премией «Александр Пушкин». Ее основатель, Топфер, просидел в плену в Сибири несколько лет и очень полюбил Россию. И вот первую из этих премий он присудил мне за мой роман, вышедший в Германии, «Время ночь». А его условием было, чтобы премию мне вручили в Москве, в Союзе писателей. И он сам бы торжественно приехал в Россию как основатель премии. Но Союз писателей не хотел прежде всего меня как лауреата. От меня скрывали про премию – но проболтались. И почти год там отказывали немцам – то все комнаты заняты, то еще что-то. И в результате театр МХАТ поехал на гастроли в Германию – и там, в театре, сыграли мою пьесу «Любовь» и тут же вручили мне премию. Весь театр гулял – и наши, и немцы. Вино лилось рекой. Топфера снимали для телевидения, он был главный. А трусоватый Союз наш писателей остался без ничего.
- В этом году Вы стали лауреатом еще одной награды – специальной премии фестиваля «Золотая Маска» за «За выдающийся вклад в развитие театрального искусства». Недавно в издательстве «Эксмо» вышла Ваша новая книга «Брачная ночь, или 37 мая», которая оказалась в сам раз как бы приурочена к этому событию. Это сборник пьес, написанных Вами почти что за 50 лет. Расскажите, пожалуйста, как появилось название книги, что оно обозначает и есть ли пьесы, которые не вошли в сборник? Возможно, потому что Вы еще над ними работаете и вскоре мы познакомимся с ними на премьере в одном из театров?
Людмила Стефановна:  Название одной пьесы и стало названием для книги – в целях привлечения читателей. Интересно ведь, брачная ночь, да еще и дата какая-то невероятная. А вообще я и не знаю, сколько у меня пьес. В тетрадках еще что-то таится. А так - только в Москве в конце 2019 года шло 5 или 6 моих спектаклей. А в нерабочий для театров период с марта по июль загадывать новые премьеры как-то не получается. Но в это же время мои сказки записали для Интернета 17 актеров, среди которых Рената Литвинова, Инна Чурикова, Лия Ахеджакова, Максим Суханов, Нонна Гришаева, даже Миша Ефремов. Роскошные были записи. Вот это и есть мои премьеры. Их можно увидеть в Ютубе.
- Ваши пьесы поставлены многими режиссерами, игрались и играются в разных театрах, по Вашим сценариям снимаются фильмы. Всегда ли довольны режиссерской интерпретацией? Ведь режиссерам свойственно уходить от первоисточника, и демонстрировать публике свое видение. Назовите, пожалуйста, наиболее удачные на Ваш взгляд работы, и постановки, которые, наоборот, удивили Вас режиссерским прочтением.
Людмила Стефановна: За мою длинную театральную жизнь столько было шедевров… «Уроки музыки» Романа Виктюка, «Чинзано» Ромы Козака, объездивший 25 стран, «Любовь» в шести театрах только в Москве, «Московский хор» Олега Ефремова во МХАТе и Игоря Коняева в Малом драматическом в Петербурге (Госпремия). Недавно два шедевра –«День рождения Смирновой» в театре «Около» и в московском ТЮЗе (три номинации на «Золотую маску»). И столько же интерпретаций. И был шедевр в мультипликации, где я соавтор сценария – «Сказка сказок» Норштейна. 19 лет она имела титул «Лучший мультфильм всех времен и народов». Но несколько спектаклей я запретила – в Риге, у Товстоногова, в Германии. Поэтому меня теперь приглашают уже на премьеры (раньше я просила, чтобы звали на генеральную, до выпуска).
- Если бы Вы могли сыграть на сцене или экране одного реально существовавшего исторического персонажа и одного вымышленного героя/героиню из книги, кто бы это был и почему?
Людмила Стефановна:  Я ведь уже даже играла в спектакле «Прислушайтесь, время!» на сцене в клубе МГУ идиотку -прихлебательницу при начальстве. Роль, без слов была. И неожиданно начала подобострастно хихикать после слов начальства. Что перешло у меня в зверский, неудержимый хохот. Но со мной начал дико хохотать весь зал, неизвестно почему – и после спектакля Райкин послал меня разыскивать. Не нашли. Потом я узнала, что смех имеет свойство заражать и свойство вводить людей в транс. Этим пользуются шаманы в Сибири и йоги в Индии. Я как-то в одном аюрведическом центре шла мимо павильона, там все лежали и дико хохотали. Мне тут предложили костюм Екатерины великой, чтобы снять в этом образе для какого-то журнала. Нет, я отказала им. Екатерина не была красавицей. А из меня в некоторых случаях – если на сцене и во время концерта – она на фото получалась. Но только после семидесяти. Раньше нет.
- Склонность к эксперименту Вас не покидает на всём протяжении творческого пути. Вы используете смешанные формы повествования, изобретаете собственные жанры («Лингвистические сказки», «Дикие животные сказки» и «Морские помойные рассказы», «По, Ли Бо и Кюи, скороговорки для театральных училищ», поэма-верлибр «Карамзиндеревенский дневник»), продолжаете в пьесах художественное исследование разговорного языка, пишете стихи и стихи-хи. Многие Ваши книги иллюстрированы Вашими же рисунками. А еще Вы выступаете с кабаре, с пением на собственные тексты. И со своей музыкой. То есть как поэт-песенник и композитор. Разделяете ли Вы мысль, что талантливый человек талантлив во всем или все же кесарю кесарево?
Людмила Стефановна: Вы не все знаете. Иногда я на сцене еще и танцую чечетку, а иногда показываю – если есть экран – свои собственные, своей рукой нарисованные, комические мультфильмы. Их я сделала 6 или 7. Еще я готовлю свои блюда, например, «Пиццу по-петрушевски». Еще я делала кукол, ребенок Федя ставил с шести лет спектакли за занавеской в дверях. Изобретаю шляпы и вышиваю из металла и камней-бусинок шейные украшения на бархате, я их называю «шемизетки». Делаю вазы из пластиковых бутылок. Леплю из глины, даже сделала голову Пушкина. Рисую пастелью свои вариации работ Дега и Гогена. И у меня проходят выставки-продажи в пользу сиротского приюта для инвалидов «Росток». Ради них я работаю уже восемь лет.
Так что хвалите меня компетентно. Полностью.
- Ваше творчество остается объектом активного обсуждения и широкого анализа в статьях, диссертациях, на научных конференциях, в Интернете. Исследователи затрудняются в определении его направленности, относя то к «особому типу реализма», «наивному», «магическому реализму», то называя «соционатурализмом», «прозой шоковой терапии», «чернухой», причисляя то к «другой», «альтернативной» прозе, то к «новой натуральной школе», то к «женской прозе». Как бы Вы сами охарактеризовали направленность Вашего творчества?
Людмила Стефановна: Я не петрушолог.
- Во многих Ваших произведениях использованы различные виды фантастического. В пьесе «Мужская зона» используются приёмы сюрреализма и театра абсурда. В прозе нередки элементы мистики. Например, как в книгах типа «Два царства» и в романе «Номер один, или В садах других возможностей», где есть и переселение душ, и путешествие в загробный мир и описание шаманских практик вымышленного северного народа. Относите ли Вы себя к писателям-фантастам?
Людмила Стефановна: Когда мне – единственной в России – присудили World Fantasy Award, Всемирную премию фантастики, то наши фантасты не нашли меня в списках. Теперь они смирились и числят меня в своих рядах просто как сказочницу. Мистика для них не является фантастикой…
- Есть ли у вас книги и авторы, до которых как говорится «не дошли руки», чтение которых Вы откладывали на период, когда будет больше свободного времени? Если да, то, что это за книги/авторы. И какая книга стоит у Вас сейчас первой на очереди для прочтения?
Людмила Стефановна:  Я не прочла целиком Библию.
- Есть ли у Вас книга – «анти-стресс», к которой вы неоднократно обращались в трудные минуты? Если да, то какая и почему?
Людмила Стефановна:  Довлатов, Зощенко, Гашек.
- Есть ли у Вас любимый и близкий по духу поэт, строками из произведений которого Вы могли бы охарактеризовать свою жизнь? Если да, то кто это и что это за строки
Людмила Стефановна: «Люблю отчизну я, но странною любовью». И дальше – «Ее полей безбрежных колыханье, разливы рек ее, подобные морям…». И «дрожащие огни печальных деревень».
- Какую книгу Вы могли бы рекомендовать к обязательному прочтению каждому?
Людмила Стефановна: Письма Чехова. Благородного, честного, безденежного, плевавшего на свой туберкулез, не любивший собственную популярность, изо всех женщин предпочитавший тех, кто не будет признаваться в любви в силу своей профессии…
(Вот чего я сама не выношу, так это таких признаний. Разве что от своих детей и их потомков – хоть каждый день).