Изумительный Морис и его ученые грызуны

На русском вышел последний, не публиковавшийся доселе роман Терри Пратчетта, написанный им без соавторов. «Изумительный Морис и его учёные грызуны» вдохновлен легендами о гамельнском крысолове, но в Плоском мире Праттчетта грызуны и те, кто призваны на них охотится, стали союзниками, обманывающими наивных обывателей. Но в странном городе Дрянь-Блинцбурге план аферистов начинает трещать по швам…

На сеновале над конюшней было полно соломы, от лошадей снизу поднималось тепло — так что наверху оказалось очень даже уютно.

Кийт лежал на спине, глядел в потолок и напевал про себя. Морис подстерегал будущий полдник; полдник подергивал носом. Вплоть до момента атаки Морис походил на отлаженную машину-убийцу. Но перед самым прыжком все пошло не так. Зад оттопырился, заходил ходуном все быстрее и быстрее, хвост извивался, как змея; вот Морис метнулся вперед, выпустив когти...

— Писк!

— О’кей, давай так, — обратился Морис к трепещущему комочку в своих когтях. —

Просто скажи что-нибудь. Все равно что. Например, «Отпусти!» или хотя бы «Спасите!». «Писк!» не годится. Это просто пустой звук. Ты только попроси, и я тебя отпущу. Никто не скажет, что в этом отношении я не придерживаюсь твердых моральных принципов.

— Писк! — заверещала мышь.

— Вопрос снят, — отозвался Морис и тут же ее придушил. И отнес в угол, где Кийт, усевшись на соломе, доедал бутерброд с солониной.

— Она не говорящая, — поспешно заверил Морис.

— Я тебя и не спрашивал, — откликнулся Кийт.

— Ну то есть я ж дал ей шанс, — оправдывался кот. — Ты ведь все слышал, так? Ей всего-то и надо было, что сказать: «Не ешь меня!»

— Ну да.

— Ага, тебе-то хорошо: тебе разговаривать с бутербродами не надо, — посетовал

Морис, как если бы его до сих пор что-то беспокоило.

— Я понятия не имею, о чем можно разговаривать с бутербродами, — откликнулся

Кийт.

— И еще попрошу отметить, что я с ней не играл, — не унимался Морис. — Один удар лапы — и «прости-прощай, писать не обещай»; не то чтобы эта мышь обещала писать хоть что-нибудь, поскольку, и это важно, разумной ни в коей мере не была.

— Я тебе верю, — откликнулся Кийт.

— Она вообще ничего не почувствовала, — настаивал Морис.

Где-то неподалеку, на соседней улице, раздался визг — и звон бьющейся посуды. За последние полчаса к этим звукам все уже попривыкли.

— Похоже, ребятки еще трудятся, — промолвил Морис, унося мертвую мышь за ворох сена. — А уж если Сардины отплясывает на столе чечетку, то хороший визг всяко обеспечен, Сардинам по этой части просто равных нет.

Дверь конюшни открылась. Внутрь кто-то вошел, взнуздал двух лошадей и вывел их наружу. Вскорости после того прогрохотала выезжающая со двора карета.

Несколько секунд спустя снизу послышался громкий стук — три удара подряд. Стук повторился еще раз. И еще. Наконец раздался голос Злокознии:

— Эй вы, двое, вы там наверху или нет?

Кийт выполз из сена и поглядел вниз.

— Тут мы, — откликнулся он.

— Ты разве не слышал условного стука? — раздраженно воззрилась на него Злокозния.

— Какой-то он не то чтобы условный, — пробурчал Морис с набитым ртом.

— Это разве Морисов голос? — подозрительно уточнила Злокозния.

— Да, — подтвердил Кийт. — Извини его, пожалуйста, он кого-то ест.

Морис быстро сглотнул.

— Это вовсе не кто-то! — прошипел он. — Если оно не умеет разговаривать, оно — не кто-то! Оно просто еда!

— Это и есть условный стук! — рявкнула Злокозния. — Я в таких вещах разбираюсь!

А вы должны в ответ тоже постучать условным стуком!

— Да, но, если кто-то просто так возьмет да и постучит в дверь, ну, знаешь, забавы ради, а мы внезапно постучим в ответ, что люди подумают? — уточнил Морис. — Что на сеновал залетел здоровенный жук?

Злокозния, как это ни странно, на мгновение умолкла. И согласилась:

— Дельное замечание, очень, очень дельное. Знаю! Я сперва крикну: «Это я, Злокозния!» — и только тогда постучу условным стуком; так вы поймете, что это я, и постучите условным стуком в ответ. Идет?

— А можно мы просто скажем: «Привет, мы тут, наверху!» — простодушно спросил Кийт.

Злокозния вздохнула.

— Ты что, вообще не понимаешь, что такое драматический эффект? Послушайте, мой отец уехал в ратушу на встречу с остальными членами городского совета. Он говорит, посуда стала последней каплей!

— Посуда? — уточнил Морис. — Ты разболтала ему про Сардины?

— Мне пришлось сказать, что я испугалась огромной крысы и попыталась взобраться на шкаф, — объяснила Злокозния.

— Ты солгала?

— Я всего лишь сочинила историю, — невозмутимо возразила Злокозния. — Кстати,

история получилась отличная. И куда более правдоподобная, чем сама правда. Крыса, отплясывающая чечетку? Впрочем, отец слушал вполуха, сегодня очень много жалоб. Эти ваши дрессированные крысы людям здорово на нервы действуют. Я прямо злорадствую.

— Но они не наши крысы, они свои собственные крысы, — возразил Кийт.

— И работают они шустро, — гордо заявил Морис. — Не валяют дурака, когда надо... э, повалять дурака.

— В прошлом месяце мы побывали в одном городе, так там совет вызвал дудочника уже на следующее утро, — похвастался Кийт. — Это был великий день Сардины.

— Мой отец долго орал и разорялся, а потом послал за Бланкеттом и Спирзом, — отозвалась Злокозния. — Ну, то есть за крысоловами! Вы ведь понимаете, что это значит, правда?

Морис с Кийтом переглянулись.

— Предположим, что не понимаем, — промолвил Морис.

— Это значит, что мы можем вломиться к ним в здание и разгадать тайну хвостов с эглетами! — объявила Злокозния. И критически покосилась на Мориса. — Разумеется, будь мы четырьмя детьми и собакой, мы бы подошли куда лучше: это правильный состав для приключения. Ну да обойдемся тем, что есть.

— Эй, мы крадем только у правительства! — напомнил Морис.

— Эгм, и только у такого правительства, которое никому не приходится отцом, — смутился Кийт.

— И что? — Злокозния посмотрела на парнишку как-то странно.

— И поэтому мы вовсе даже не преступники! — объяснил Морис.

— Да, но когда мы раздобудем улики, мы отнесем их совету, и тогда это будет вообще никакое не преступление, потому что мы всех спасем, — устало и терпеливо объяснила Злокозния. — Конечно, очень может статься, что городской совет и Стража в сговоре с крысоловами, так что доверять нельзя никому. Вы что, вообще книги в руках не держали? Скоро стемнеет, я зайду за вами, и мы навернем

висяк.

— А мы это умеем? — усомнился Кийт.

— Да. С помощью шпильки для волос, — объяснила Злокозния. — Я знаю, так делают; я об этом сто раз читала.

— А что там за висяк? — уточнил Морис.

— Здоровенный и тяжелый, — сообщила Злокозния. — С таким, понятное дело, работать легче. — Девочка резко развернулась и выбежала из конюшни.

— Морис? — окликнул Кийт.

— Да?

— А что такое висяк и как его наворачивают?

— Понятия не имею. Может, замок?

— Но ты сказал...

— Да, но я просто пытался не дать ей замолкнуть, а то она, чего доброго, на людей

бросаться станет, — фыркнул Морис. — Она тронутая, точно тебе говорю. Одна из тех... которые вроде как актеры. Ну, знаешь, все время играют роль. А в реальном мире вообще не живут. Как будто жизнь — это такая увлекательная история. Фасоль Опасно-для-Жизни тоже немного сродни ей. Чрезвычайно опасный тип, на мой взгляд.

— Он очень добрый и мудрый крыс!

— Ну да, но, видишь ли, беда в том, что он думает, будто все вокруг такие же, как он.

С такими неприятностей не оберешься, малыш. А эта наша подружка, она считает, что жизнь устроена в точности как волшебная сказка.

— Но это ж никому не вредит, так?

— Ага, но в волшебных сказках если кто-то и умирает, это просто слова...