Колонка редактора: Юлия Раутборт

Мы сразу поверили в эту книгу, а когда прочитали, сомнений не осталось. Поэтому участвовали в тендере и выиграли право на издание, чему я несказанно рада. Я уверена, что роман прозвучит на нашем рынке, тронет сердца читателей. По большому счёту, это книга о том, как сложно быть женщиной – в любой стране и в любое время. На русский язык её перевела Юлия Полещук и сделала это очень талантливо, с большой любовью к тексту и героине, Лакшми. На образе Лакшми и строится весь роман. Это необыкновенная женщина – сильная, цельная натура, при этом она умеет сочувствовать людям, интуитивно находит общий язык и с мальчиком-оборванцем, и с королевскими особами. Её имя не случайно: Лакшми – богиня плодородия, и витальная сила, огромное желание жить и любовь к жизни – доминанта характера нашей героини. Она сразу вызывает эмпатию, а это очень важно. К тому же действие романа происходит в 1950-е годы в Индии, в Джайпуре, Розовом городе, колоритном, необычном. И, читая, мы легко можем визуализировать те сцены, что рисует Алка Джоши, и даже почувствовать запах Розового города – ароматы пряностей, хны, горячей пыли.

Мы всегда тщательно изучаем лонг- и шорт-листы Букеровской и Международной Букеровской премий. Это авторитетные литературные награды, и, если книга попала в число номинантов, на неё как минимум надо обратить внимание. И ту, и другую книги мы приметили до их попадания в шорт-лист. Решение Букеровского комитета только подтвердило выбор.

«Жжёный сахар» – книга очень необычная. Она ещё не вышла, ждём в начале августа, а дискуссии о ней уже ведутся. Даёт ли книга надежду? Нужны ли вообще книги, не примиряющие с жизнью, а обостряющие самые трагичные вопросы, вытаскивающие из нас то, в чём мы не хотим признаться самим себе? У меня есть ответ на этот вопрос: да, такие книги нужны. Ведь бывает очищение через боль и страдание. «Крик» Мунка тоже не оптимистичен, но тем не менее мы смотрим на него ещё и ещё, потому что через сопереживание очищаемся.

Книга Авни Доши – тоже крик. Монолог молодой женщины, у которой никогда не было здоровых отношений с матерью. Она прошла путь от попыток завоевать материнскую любовь до женского соперничества с матерью и в конце концов до ненависти. В центре романа метафора памяти. Главная героиня – художница, и у неё такой необычный проект: она рисует портрет, потом перерисовывает его, убирает в папку и третий рисунок перерисовывает со второго. Так образуется галерея образов, в которых с каждым разом что-то меняется – происходит своеобразная аберрация. Точно так же она воссоздаёт в памяти день за днём свою жизнь с мамой. А мать, наоборот, теряет память. В её сознании дочь понемногу занимает её место, а она – место дочери.

Авни Доши постоянно меняет тональность, играя то на полутонах, то на самых сильных регистрах. И эта смена интонации подчеркивает, как мне кажется, то отчаяние, которое героиня транслирует читателю.

У нас не очень принято говорить о токсичных отношениях между матерью и дочерью. Это тот сор, который предпочитают не выносить из избы. Но именно потому, что эти проблемы не проговаривают, они становятся непреодолимыми. Не зря эта тема – отношения матери и дочери, женщин-соперниц – встречается всё чаще. «Жжёный сахар» Авни Доши неминуемо напомнит читателю роман Деборы Леви «Горячее молоко», который мы издали в 2018 году.

Я далека от мысли, что литература может заменить психоаналитика – художественный текст прежде всего призван транслировать мысли и эмоции автора и вызывать наши ответные эмоции и ответные размышления. И тем не менее любую ситуацию читатель «примеряет» на себя, даже если никогда не переживал того, что переживают герои.

«Настоящая жизнь» Брендона Тейлора тоже далека от благостности. Главный герой, Уоллас, хронически несчастен. Он априори чужак – чернокожий гей, он из тех людей, для которых состояние счастья, удовлетворённости жизнью, просто неизвестно. Уоллас постоянно рефлексирует на тему своего одиночества среди людей, инаковости. И читатель сочувствует ему не потому что он «сирый и убогий», а потому, что в каждом из нас в той или иной мере живёт свой внутренний Уоллас. И в герое каждый узнает себя, в его страхах и сомнениях – собственные страхи.

Конечно, такой риск есть. Предсказать судьбу книги на российском рынке крайне сложно, потому что это уравнение с огромным количество неизвестных. Да, бывают авторы одной книги – это касается и отечественных, и переводных произведений. Но всё-таки, как правило, если книга талантливая, а не просто попавшая в сиюминутный тренд однодневка, есть надежда, что у автора будет счастливая судьба.

Литература во все времена идет вслед за социальными трендами. Сегодня люди научились, точнее стали готовы, сострадать. Ещё лет десять назад читатели на фокус-группах, в ходе других исследований искренне говорили, что не готовы читать книги, в которых речь идёт о трагических событиях: тяжелой болезни, смерти, рефлексии на темы хронического несчастья. «Я не люблю, когда меня грузят», – говорили они. Издать тот же «Жжёный сахар», или «Настоящую жизнь», или роман лауреата Букера-2020 Дугласа Стюарта «Шагги Бейн» и многие другие книги было бы крайне сложно – это не развлекательное чтение, а работа, хотя и приятная, очень благодарная и благодатная. И это болезненное чтение. Тренд на истории о «маленьких, тревожных людях», на истории об инаковых, сознающих свою инаковость существует именно благодаря переменам в общественном сознании, благодаря тому, что люди стали менее зашоренными, более эмпатичными.

И, конечно, в центре внимания, судьбы женщин, этот тренд виден и в российской, и в переводной прозе. Женщины наиболее уязвимы, потому что за их спиной, как правило, дети, за которых они отвечают, за которых готовы умереть. Потому что у женщин инстинкт гнездования, а в современном мире, который становится всё более и более враждебным, вить гнездо сложнее и сложнее. Поэтому и появляются такие книги, как «Молочник» Анны Бернс, «Женщина, девушка, иная» Бернардин Эваристо, как «Заветы» и «Рассказ Служанки» Маргарет Этвуд, как «Художница из Джайпура», о которой мы говорили выше, и многие другие.

Конечно, есть и другие тренды в литературе, но эти мне представляются самыми яркими.

Обычно мы с коллегами приходим к консенсусу. Но есть книги, чья судьба сложилась менее удачно, чем хотелось бы, и тогда покупка прав на автора, конечно, становится сложнее. Но если веришь, в книгу, в автора, то всё возможно. Надо просто придумать, как всё-таки донести эти книги до российского читателя. В 2013 году в Эксмо был издан роман Рейчел Джойс «Невероятное паломничество Гарольда Фрая». Это совершенно потрясающая книга – как раз о «маленьком человеке», до которого никогда никому не было дела. Гарольд Фрай с самого детства был бесконечно одинок. И только раз в его жизни появился человек, которому он был интересен, – Куини Хеннесси. Это не был любовный роман и тем более не интрижка. Это была именно дружба. Дружба двух безмерно одиноких людей. И однажды Гарольд получает письмо из хосписа – безнадежно больная Куини прощается с ним. И тогда он решает дойти до этого хосписа и отправляется в многодневный путь пешком, зажав письмо в руке. Он верит, что, пока он идёт, Куини будет жить.

Потом была книга «Песнь любви мисс Куини Хеннесси». По определению автора, это «книга-компаньон» «Невероятного паломничества». Именно компаньон, не приквел. Джойс рассказывает о судьбе Куини, о том, что осталось за кадром в предыдущей книге.

Потом мы издали «Операцию «Перфект» того же автора. Совершенно удивительную, трогательную, необычную историю матери и сына, который «следил за рассеянной мамой лучше, чем мама за ним».

Были читательские отклики, даже приходили письма в редакцию с благодарностью за издание этих книг. Но, увы, бестселлером, таким, как на Западе, ни одна из них не стала.

И вот сейчас, в надежде, что читатели готовы к таким книгам, мы решили издать ещё один роман Рейчел Джойс, «Золотой жук мисс Бенсон». Это книга невероятно увлекательная и ужасно трогательная. Она о тех людях, которых мы называем недотёпами, неудачниками. О людях, одержимых мечтой. Мисс Бенсон и её компаньонка, а потом и подруга Инид отправляются в Новую Каледонию в поисках золотого жука. Следить за их приключениями увлекательно. Но ещё увлекательнее наблюдать, как меняются отношение героинь друг к другу и их отношение к миру и собственной мечте. Я очень хочу верить, что российские читатели наконец откроют для себя Рейчел Джойс. Даже обидно, что мимо них проходит то, что весь мир читает с таким интересом.

Мне сложно выделить какую-то одну книгу, они все выстраданные, любимые. Бывают неожиданные находки: в 2016 году мы купили права на роман Бетти Смит «Дерево растёт в Бруклине». Книга, написанная в 1943 году, бестселлер в Америке, прошла мимо российских издателей. На российском рынке она стала бестселлером, а теперь уже лонгселлером. Очень трогательная история девочки, которая идёт к мечте, несмотря на то что всё против неё.

Таким же неожиданным открытием стала сага о семье Казалет, которую я сама очень люблю, и, знаю, мою любовь разделяет множество читателей.

Конечно, жалела. Но ведь нельзя объять необъятное.

Это, конечно, Рэй Брэдбери, Дэниел Киз, чьи до сих пор не опубликованные «Войны Миллигана» мы издали не так давно и собираемся издать ещё две книги, пока не переведённые на русский язык: «Хроники лечебницы» и «Разоблачение Клаудии». Стали лонгселлерами романы Сары Джио и Карен Уайт – люди во все времена любят хорошо написанные истории. Та же Бетти Смит, о которой я говорила выше, тоже постоянно допечатывается. Очень радует, что читатели обращают внимание на серьёзную интеллектуальную прозу: роман Кадзуо Исигуро «Клара и Солнце» допечатывается уже второй раз, надеюсь, это не предел.

– Какие книги проходят незамеченными для россиян? Какие из изданных вами книг, на которые были сделаны большие ставки, так и остались не раскупленными?

Из последних разочарований – прошедшая незамеченной книга Джульет Греймс «Семь или восемь смертей Стеллы Фортуны». Семейная сага, в центре которой судьба женщины, которая носит имя Фортуна, но при этом считает себя неудачницей, которая должна была семь или восемь раз умереть, но дожила до глубочайшей старости. Которая испытывала отвращение к мужчинам, но вышла замуж и прожила в браке много лет, не хотела детей, но стала многодетной матерью. Книга читается очень легко, она буквально затягивает, от неё не хочется отрываться. Но, видно, ей суждено было повторить судьбу героини, чья жизнь – череда разочарований и трагедий. Бестселлер во всём мире, она не прозвучала на российском рынке, ей не улыбнулась фортуна. Хотя, как знать, может, её ещё ждёт успех? Ведь Стелла тоже не собиралась жить долго и умереть счастливой матерью и бабушкой.

– Право на издание / переиздание чьих книг вы добивались дольше всего?

Мы часто участвуем в тендерах на право издания. Самый громкий, конечно, – аукцион на право издания трилогии Э. Л. Джеймс «Пятьдесят оттенков серого». В новейшем времени – «Художница из Джайпура», о которой я уже говорила. И самая недавняя наша удача – покупка прав на издание романа Мэг Мейсон «Sorrow and Bliss». Очень в неё верим, собираемся издать в 2022 году, и, уверена, она станет бестселлером.

– Как издатель, выделите, пожалуйста, характерные черты книги, которая могла бы стать бестселлером.

Мне кажется, ничего нового: книга должна трогать как можно большее количество людей, вызывать у них эмоции, быть хорошо написанной, отвечать социальным трендам, то есть читатель должен иметь возможность примерить на себя историю героев.

– В своей работе вы уделяете большое внимание хорошему качественному переводу. Как на сегодняшний день обстоит ситуация с русской школой переводов, ранее очень знаменитой? Сложно ли найти хорошего переводчика?

Мы работаем с лучшими переводчиками. Так, недавно изданный, очень любопытный дебютный роман Э. Уэтмор «Валентайн» перевёл для нас Виктор Петрович Голышев, он же перевёл «Военный свет» Майкла Ондатже, и это только недавние книги. Александр Сергеевич Богдановский перевёл «Сезон ураганов» Фернанды Мельчор, «Нетленный прах» Хуана Габриэля Васкеса. В переводах Ирины Алексеевны Тогоевой мы издаем Джоанн Харрис, Рейчел Джойс, Тони Моррисон. Леонид Юльевич Мотылёв перевёл в этом году «Клару и Солнце» Кадзуо Исигуро, и это настолько тонкий, настолько филигранный текст, что при чтении буквально захватывает дух от восторга. Мы сотрудничаем с Максом Немцовым, Шаши Мартыновой, Олегом Алякринским, Григорием Крыловым, Татьяной Покидаевой и многими другими. Перечислить всех невозможно. Если я кого-то не назвала, то лишь потому, что объём этой колонки ограничен. Найти хорошего переводчика непросто, но они есть, мы очень дорожим возможностью работать с ними.

– Есть ли сегодня у молодых переводчиков шансы пробиться в крупные издательства?

Безусловно, есть шансы. Вот, не так давно мы дали объявление, что ищем переводчиков, и получили множество откликов. С теми, кто справился с тестом, начали сотрудничать. Надеюсь, это сотрудничество будет полезным и нам, и переводчикам. Нам важно, чтобы человек чувствовал текст. В рецензии на перевод Екатерины Ракитиной, с которой мы тоже счастливы работать, написали: «Книга читается так, будто написана сразу по-русски». Вот этот талант без фальши перенести текст на русскую почву – и есть то, чего мы ждём от переводчика.

– Хороший перевод – это не менее творческая работа, чем сам писательский труд. Может затянуться на месяцы, а то и годы. Как российский рынок реагирует на мировые бестселлеры? Есть ли отставание от других европейских стран?

Конечно, мы хотим получить перевод в разумные сроки – ложка часто дорога к обеду. Сегодня о книге говорят, потом появятся другие, не менее актуальные. Так что стараемся, с одной стороны, не ставить переводчика в ситуацию цейтнота, когда он вынужден переводить не думая, но и затягивать на годы перевод не хочется.

– Насколько аннотации помогают продажам книг? Как они создаются и участвуют ли авторы в их согласовании? Иногда после прочтения книги создаётся ощущение, что аннотация составлена скорее по дизайну обложки, а суть книги отражает лишь опосредованно. Или это специальный маркетинговый ход – смещение акцентов с основной концепции?

Аннотация очень важный инструмент продаж. Ведь иногда у читателя нет другой информации об авторе или о книге, особенно это касается дебютантов. Я, к примеру, когда покупаю книги незнакомых авторов, всегда читаю аннотацию. И меня раздражает, если она нелогично выстроена, многословна, малоинформативна. Так что читателей, которые негодуют по поводу аннотаций, я понимаю.

Хорошая аннотация должна а) зацепить, б) транслировать человеку, что он часть целевой аудитории, что книга написана для него (на женский роман и триллер не может быть одинаковых интонационно и конструктивно аннотаций), в) если это новая книга известного автора, показать, что она не обманет ожидания. Раздражают стилистические ошибки в аннотациях, и это не профдеформация – уверена, любой читатель, взяв руки книгу, где на обложке несколько раз повторяется слово «является» и словосочетание «данное произведение», отложит её. Орфографические и пунктуационные ошибок сейчас в аннотациях не встретишь. А вот раньше они встречались частенько. У меня есть книга одного замечательного издательства, которое в начале 2000-х экономило на корректорах. Так вот, там встречаются прилагательные с тремя «н» вместо двух, и это самый безобидный ляп.

Аннотации пишет редактор, в идеале в её создании принимает участие маркетолог. Когда я только начинала работать, мне казалось, что писать аннотации – искусство, которое доступно небожителям. Но через несколько месяцев мой тогдашний главный редактор, к аннотациям очень требовательный, на моем тексте на обложку стихов Гумилева написал «отлично», и я поняла, что этим искусством овладела :) Кстати, тот лист А4 с «отлично» храню до сих пор и горжусь.

С моими российскими авторами аннотации я согласовываю, зарубежные правообладатели тоже иногда просят перевод аннотации и даже редактируют её. Однажды наследники Киза попросили убрать с обложки фразу «Если вы хотите воспитать своих детей достойным людьми, в вашей библиотеке должны быть книги Киза». За точность цитаты я сейчас не ручаюсь, но смысл был именно такой. По-моему, фраза удачная, месседж понятный и прозрачный. На «Цветах для Элджернона» действительно воспитывались поколения читателей, по повести поставлен спектакль в Российском академическом молодёжном театре. Однако пришлось фразу убрать.

Не думаю, что аннотация создается по обложке – не знаю издателей, которые бы столь небрежно относились к аннотациям, лишая себя продаж.

Что касается акцентов, то если роман многоплановый, приходится в аннотации подчёркивать одну тему. И здесь важно выбрать, какую именно, какая аудитория более многочисленна. Какие мотивы зацепят большее количество людей.

– Есть ли книга, которую вы сейчас читаете вне профессиональной сферы?

Люблю мемуары. На днях вернулась из Еревана, где была в музее Параджанова, и вот перечитываю книгу Василия Катаняна «Прикосновение к идолам». Ещё начала читать книгу Камы Гинкаса «Как это было». А вообще я счастливый человек: чтение хороших, настоящих книг – часть моей работы.

– Пожалуйста, поделитесь вашими планами на ближайшее время. Какие издания увидят свет, какие известные и всеми любимые авторы будут изданы на радость читателям?

О многих авторах я рассказала. Из тех, что не упомянула: готовим к выходу замечательный роман «Пропавший аптекарь» Сары Пеннер в переводе Екатерины Ракитиной, книгу лауреата Букера-2020 Дугласа Стюарта «Шагги Бейн». Очень любопытная книга Элизабет Берг «История Артура Трулава», о дружбе совсем юной девушки и очень немолодого мужчины. С огромным нетерпением ждём «Книги Якова» Ольги Токарчук, её почти 900-страничный opus magnum. Над переводом работает Ирина Адельгейм, и это именно тот случай, когда переводчика нельзя торопить. Очень трудный, многопластовый тест, требующий широчайшего кругозора, знания истории, культурологии. К выставке нон-фикшн планируем издать роман «Воровка фруктов» другого нобелевского лауреата, Петера Хандке, в переводе Марины Кореневой. Ещё читателей ждёт новинка от уже известного на российском рынке автора, Джорджа Сондерса. Книга называется «Купание в пруду под дождём», это очень любопытный филологический нонфикшн. Перевела его Шаши Мартынова и сделала это, как всегда, блестяще.

Это, конечно, далеко не полный перечень того, что мы планируем в ближайшее время издать, так что следите за нашими новинками.