изображение Павел Пепперштейн: «Я был и остаюсь маньяком чтения»
26 августа 2022

Павел Пепперштейн: «Я был и остаюсь маньяком чтения»

В гостях рубрики «Что читают почитаемые» – Павел Пепперштейн, писатель, художник и теоретик искусства. В этом году в издательстве «Индивидуум» вышла его книга «Пытаясь проснуться». В истории русской литературы она стала первой совместной работой человека и нейросети.
– Павел, расскажите, пожалуйста о своей привычке к чтению. Как и когда она у вас сформировалась, как на это повлияла семья?
– Я вырастал в среде, где все постоянно читали. И, конечно, я сам был и остаюсь маньяком чтения. Читать я начал еще до того, как пошел в школу и хорошо помню первую прочитанную самостоятельно книгу. Это была сказка Погорельского «Чёрная курица», которая как раз незадолго вышла с иллюстрациями моего папы.
Конечно, мне до этого многие книги читали вслух. Особенно мой дедушка очень любил читать мне вслух. Он прочитал мне полностью Геккельбери Финна, Тома Сойера, Дон Кихота. И это очень мощно влияло на моё сознание и переходило постепенно уже в сновидения, поскольку это предшествовало погружению в сон.
Так что эта привычка, а можно её даже назвать некоторой обсессией, страстью к чтению, она сформировалась в моём случае. Настолько дело заходило далеко, что мои родители даже запрещали мне читать, меня выгоняли куда-нибудь гулять, чтобы я постоянно не читал, потому что это уже немного всех смущало. И в какой-то степени эта склонность сохранилась, хотя иногда в моей жизни бывали периоды, когда я долго не читал ничего.

Но сейчас в моей жизни снова период, когда я много читаю, причём читаю именно бумажные книги. Для меня это важно, я не люблю читать с экрана.

– Какую книгу вы читаете сейчас?
У меня есть привычка читать несколько книг одновременно. И поэтому сейчас я тоже читаю сразу несколько книг. Я читаю две книги, которые я купил, даже не задумавшись о том, что они очень тесно связаны друг с другом. Одна из них называется «Время магов», а другая – «Адорно в Неаполе». И та, и другая книги посвящены одному и тому же времени, посвящены немецкоязычным философам 10-х-20-х-30-х годов. Первая посвящена четырём фигурам – это Эрнст Кассирер, Мартин Хайдеггер, Вальтер Беньямин и Людвиг Витгенштейн. А вторая книга посвящена Теодору Адорно главным образом, но при этом обе книги очень тесным образом связаны с Неаполем, с амальфитанским побережьем. Можно сказать, что это местечко на юге Италии играло для немецких интеллектуалов, для немецкоязычных философов такую же примерно роль, какую Крым играл для московской и питерской артистической публики, артистической богемы, в том числе литературной, в том числе в период моего детства, например.
– К каким книгам вы регулярно возвращаетесь на протяжении жизни?
Прежде всего гигантская многотомная эпопея Марселя Пруста – «В поисках утраченного времени». Можно сказать – начал читать её в детстве и продолжаю читать на протяжении всей своей жизни. Причём читаю не линейным способом, а открываю в разных местах, как бы путешествую, прыгая по этому повествованию. Мне очень нравится такая система чтения. В нём постоянно обнаруживаются какие-то новые уголочки, новые закутки, новые пространства. Поэтому мне этот гигантский многотомный роман никогда не надоедает.
– Многие писатели в своих лекциях или дневниках упоминают критерии того, каким должен быть хороший читатель. Есть ли у вас такие пожелания?

Конечно, каждый писатель имеет какой-то образ предпочтительного читателя. С моей точки зрения, идеальный читатель или хороший читатель – это тот, который не просто читает, но перечитывает. Потому что очень многие вещи открываются со второго, третьего, четвёртого прочтения. Я всегда рекомендую перечитывать.

И, конечно, я думаю, что читателям, которые прочитали то, что я пишу, один раз, будет очень мало что понятно или мало что откроется. Потому что очень важно в разные периоды жизни, находясь в разных состояниях, в разном настроении, в разном состоянии здоровья, в разном климате, в разных странах и городах прочитать один и тот же текст.

– Вы пишете в жанре психоделического реализма. Ваши возможности как писателя это делает безграничными, но не усложняет ли доступ к тексту для читателя? Нужно ли вашим читателям готовиться к знакомству с вашими книгами, или можно погружаться в них просто с чистой головой и чистым сердцем?

Это вообще идеально – читать книги с чистой головой и чистым сердцем, как вы сказали. Это просто ласкает мой слух. И что касается каких-то психоделических моментов, мне кажется ничего сугубо эксклюзивного в психоделическом опыте нет.

Каждый человек имеет такой опыт, как минимум в виде сновидений. Но не только. И в виде смотрения кинофильмов. И приходя в какой-нибудь гигантский магазин мы погружаемся в психоделику потребления – это тоже психоделический опыт. Любовь и секс – это тоже формы психоделического опыта. Общение, танец, музыка – дальше это можно бесконечно продолжать, потому что всё в принципе обладает психоделическим уровнем переживания и прочтения.

– Ваша книга «Пытаясь проснуться» написана в соавторстве с нейросетью, которую обучали на ваших текстах и текстах писателей, которые оказали на вас влияние. В интервью вы говорили, что выбор этих писателей кажется вам странным. А какие авторы на самом деле на вас повлияли?
Меня очень удивил этот список из пяти писателей, в нем не было ни одного попадания. Исаак Бабель, Леонид Андреев, Борис Пильняк, Александр Грин и Борис Лавренёв. Последнего я никогда не читал и даже не слышал этого имени до того, как оно прозвучало в этом списке. Остальные писатели, тоже как мне кажется из этого списка на меня влияния не оказали, хотя я их читал. Но к Исааку Бабелю у меня довольно прохладное отношение, хотя мне нравились его «Одесские рассказы», но в остальном можно сказать, что его творчество вызывало у меня неприязнь. Если говорить о Леониде Андрееве, то гораздо большее влияние на меня оказало творчество его сына Даниила. Грина я читал мельком и в общем-то он меня особенно не впечатлил, Пильняка я читал в отрочестве и ничего абсолютно не запомнил, из чего тоже можно заключить, что никакого влияния он на меня не оказал.

Но тем не менее этот список меня побудил составить мой собственный список писателей, которые на меня оказали влияние. Это получился огромный список писателей разных стран.

Несколько оговорок: во-первых, я не включил в этот список поэтов, которые повлияли на меня, как на стихотворца. Речь идет только о прозе. Но я включил в этот список несколько философов, и речь здесь идет опять же не только об их идеях, сколько об их отношении к языку, поскольку каждый философ, пишущий тексты, тоже является писателем. И ещё одна оговорка: индексы, которые я поставил писателям, отражают именно степень влияния, это не оценки творчества этих писателей. Потому что некоторых писателей я очень люблю, но они на меня совершенно не повлияли, поэтому они в этот список не попали.

И ещё я составил короткий список «писатели, внушающие отвращение». Причём я включил туда только достойных, хороших писателей, которые внушали мне отвращение. Хемингуэй, Берроуз, Борис Виан, Исаак Бабель.

– Будет ли вам интересно прочитать другие книги, написанные нейросетью?

Я недавно составил вопросы для своего соавтора Нейропепперштейна, меня попросили об этом, у нас будет некий диалог. И в этих я вопросах я высказал пожелание, чтобы данная нейросеть, которая в случае нашей книги имитировала тексты, написанные человеком, написала литературное произведение о своём собственном опыте искусственного интеллекта. Не имитируя человеческий опыт рассказала о себе от первого лица.

А второе, что мне было бы интересно, чтобы нейросеть написала литературное произведение от лица животного, особенно кошки. 

Автор фото: Алексей Дунаев