Республика ШКИД
«Республика ШКИД» – нестареющая книга, написанная почти 100 лет назад. Она неслучайно входит в рейтинг «100 детских книг, рекомендованных для самостоятельного чтения Министерством образования и науки» и неслучайно пользуется неизменной любовью многих поколений читателей.
Приключенческо-биографическая повесть Григория Белых и Алексея Пантелеева «Республика ШКИД» впервые была опубликована в 1927 году, и её редакторами стали Евгений Шварц и Самуил Маршак. Она рассказывает нам о жизни беспризорных детей в Школе-коммуне имени Достоевского. Именно так – Шкид, или Шкида – сократили название своего учебного заведения его воспитанники. Школу основал в 1920 году в Петрограде Виктор Николаевич Сорокин (он же Викниксор, прототипом послужил Виктор Николаевич Сорока-Росинский) и его жена Элла Андреевна Люмберг (Эланлюм).
Персонажи, олицетворяющие в этом произведении самих авторов, носят имена Григорий Черных (по прозвищу Янкель) и Алексей Пантелеев (Ленька). Другие герои повести также имеют реальные исторические прототипы.
Один из соавторов, Леонид Пантелеев, собирался создать целый цикл повестей и рассказать в них о судьбах друзей – трудных подростков, воспитанников школы-спецприемника имени Достоевского. Но получилось написать лишь историю Леньки Пантелеева, которая также как и «Республика ШКИД», включена издательством ЭНАС-КНИГА в серию «Книги на все времена».
Иллюстрации для издания создал замечательный современный художник Вячеслав Кривенко. Его рисунки – окошки в мир школы-коммуны имени Достоевского, в которой живут дети: бывшие беспризорники – будущая гордость страны Советов.
Цитаты из книги:
Влюбленных было легко распознать. Они были смирны, не бузили, все попадали в первый или второй разряд и все стали необычайно чистоплотны. Мамочка выпустил журнал с умным названием «Мысль», а как лозунг поставил вверху первой страницы известный афоризм Цыгана, впервые изреченный им на уроке русского языка. Когда Громоносцева спросили, что такое мысль, он, нахально улыбаясь, ответил: «Мысль — это интеллектуальный эксцесс данного индивидуума». – Не лепи горбатого, Афоня. Да где же это видано, чтобы воспитатель на стреме стоял, пока воспитанники воруют картошку с кухни! Хо-хо-хо! Ребята облепили заведующего, сразу ставшего таким хорошим, похожим на отца. А он стоял, улыбался, гладил рукой склоненные головы. Кто-то всхлипнул под наплывом чувств, кто-то повторил этот всхлип, и вдруг все заплакали. Янкель крепился и вдруг почувствовал, как слезы невольно побежали из глаз, и странно – вовсе не было стыдно за эти слезы, а, наоборот, стало легко, словно вместе с ними уносило всю тяжесть наказания. Викниксор молчал. Гришке вдруг захотелось показать свое лицо заведующему, показать, что оно в слезах и что слезы эти настоящие, как настоящее раскаяние. В порыве он задрал голову и еще более умилился. Викниксор – гроза шкидцев, Викниксор – строгий заведующий школой – тоже плакал, как и он, Янкель, шкидец…
