#свежак: «Любовь анфас» Ланы Барсуковой
Жизнь Натальи Иосифовны приобрела недельную размерность: от субботы до субботы. Потому что по субботам приезжал фермер. Он сменил застиранную фуфайку на светлую рубаху, и Наталья Иосифовна приняла это на свой счет. Все, что он говорил, отпуская товар, имело для нее особое значение. Ей чудился подтекст в каждой его фразе. Подтекст был теплый, заботливый, хозяйственный. А главное – адресованный ей.
– Сметана свежая? – спрашивала соседка уже после того, как заплатила.
– Другой не держим. А если закисать начнет, так в стряпню ее. Или фигуру бережем? Нет, бабоньки, поздно вам беречь. Нечего, – хохмил фермер.
И Наталья Иосифовна в душе продолжала его фразу: «…не то что у новенькой из города». В его глазах был неподдельный мужской интерес. Так на нее не смотрели давно. Его взгляд не упирался в какую-то точку, а охватывал ее целиком, обволакивал. На вид ему было за шестьдесят, примерно ровесник. Наталья Иосифовна любила слово «ровесник» как производное от слова «весна» и очень не любила «одногодок». Ведь важно не сколько годов прожито, а сколько весен пережито, с их открытиями и потрясениями, слезами и надеждами. А годы? Они имеют другие отметины – килограммы на боках, морщины, седина, коронки, очки. Вроде бы синонимы, а совсем разное. Сравните: «ровесник революции» и «одногодок революции». Первое – для патриотических романов, второе – для отдела кадров. А романы, пусть и патриотические, Наталья Иосифовна любила больше, чем отдел кадров.
На каждую встречу с фермером Наталья Иосифовна начинала собираться с утра. Она выбирала шарфик, потом браковала его. Нет, слишком ярко, смешно в ее возрасте. Прикалывала брошь, убирала на место. Чересчур празднично. Даже шляпку с вуалькой примерила, но вовремя одумалась. В Болтино носили только матерчатые, застиранные шляпы от солнца.
Кстати, о солнце. Наталья Иосифовна приехала в деревню ранней весной, еще снег лежал. Потом он сошел, оголив маленький огородик в пару-тройку грядок. Это все, что осталось от большого участка деда. Петя в свое время решил, что малая родина должна соответствовать названию, то есть быть буквально маленькой. А излишки можно продать. Покупатель оказался приезжий, приблатненный и придурковатый. Он ходил по своей земле в трусах, сползающих ниже копчика. Наталья Иосифовна старательно отворачивалась. Она где-то читала, что римские аристократы ходили голыми перед рабами – просто потому, что не считали их за людей. Сосед, видимо, как римский патриций, не стеснялся ее, так как не видел в ней ровню. Ну не будешь же стесняться земляного червяка?
Солнце крепчало, и грядки просили есть. Их нужно было засадить. И тут Наталья Иосифовна вошла в свою стихию. Она колдовала над рассадой, выносила ее погулять, гуляла с ней вдогонку за солнцем. Кроме обычной капусты замахнулась на савойскую, брюссельскую и кольраби. Местные женщины посмеивались над ботаническими изысками горожанки, но исключительно по-доброму, отдавая должное ее трудолюбию. А может, просто привыкли к ней, к ее витиеватой речи и странным манерам.
– Иосифовна, у тебя калитка нараспашку.
– Спасибо, милочка, за беспокойство. Но помните, как у Окуджавы? «Дверям закрытым грош цена, замку цена копейка», – пропела Наталья Иосифовна. Она пела плохо, стеснялась этого, но эти строки намертво сплавились с мелодией. – Чем не заповедь? Я принадлежу к поколению, библия которого написана Окуджавой.
– А сопрут чего? Твой Окуджава отвечать будет? – недоумевала соседка.
Но самое забавное, что у Натальи Иосифовны ничего не пропадало. Хотя воровство по мелочи было в обиходе у односельчан. То ли за блаженную держали, у которой воровать грешно, то ли взять было нечего.
Но если с односельчанами отношения наладились, то с соседом в спущенных трусах расстроились. И это мягко сказано. Развернулись настоящие военные действия. Во всем виновато солнце. На его лучи к соседу в гости потянулась всякая нечисть – матерящиеся мужики, визжащие и ржущие девки. Как и положено нечисти, пик активности у них приходился на ночь. Хуже всего было то, что эти гости любили музыку. Громкую, с доходчивым содержанием про фраера дерзкого. И еще они любили свежий воздух, поэтому колонки устанавливались на улице. Звуковые волны атаковали домик Натальи Иосифовны с ураганной силой. Она боялась, что старый дом развалится, как хижина Ниф-Нифа, или ураган унесет его в страну Гудвина. Но она сильно переросла девочку Элли и поэтому вместо дороги из желтого кирпича стала протаптывать дорогу в местное отделение милиции. Там ей сказали, что это не милиция, а полиция. Больше ничего полезного не сообщили. Велели звонить и вызывать наряд, если повторится.
Повторение не заставило себя ждать. А наряд заставил. Он приехал только в пять утра, когда соседские гости отбились, обессиленные после ночной вакханалии. Наталья Иосифовна не спала всю ночь, каждые полчаса звонила в полицию, боясь от волнения назвать их милицией. К утру задремала. Приехавший наряд разбудил ее и строго отчитал по поводу ложного вызова. Дескать, кругом убийцы и насильники, а она со своим старческим маразмом на тишайшего соседа поклеп возводит.
За фермерской сметаной она вышла с красными от недосыпа и слез глазами. Фермер промолчал, обошелся без расспросов и комментариев. Только незаметно подкинул ей в сумку конфет с фривольным названием «Укус женщины». В них была какая-то дрянь, которая при рассасывании щипала язык. А когда Наталья Иосифовна ушла, задержал отпуск товара, обратившись к кучке покупателей с единственным вопросом, лаконичным, но всем понятным: «Какая хрень тут у вас происходит?»
Потом фермер зашел к соседу. Тот подтянул трусы от неожиданности. Фермер говорил исключительно по делу и без предисловий:
– Я налогов не плачу. Поэтому, сам понимаешь, на милицию рассчитывать не могу. Тем более на полицию. Прав не имею. И если ты, тварь, еще раз огорчишь свою соседку, то я огорчу тебя. Без помощи милиции. Обойдусь подручными средствами. Дедовыми методами. Ты не то что музыку по ночам включать забудешь, ты чихать днем в себя будешь. Ты меня понял?
И пока сосед собирал разбежавшиеся слова в подобие ответа, фермер уже заводил машину. Одновременно зарычал мотор и заурчало в животе соседа.
