#свежак «Люди под кожей» Ольги Миклашевской
Если не считать торжественности места и нарядов, это один из тех редких вечеров, когда Дарья и Денис делают то, что миллионы пар по всей стране делать давно перестали: проводят время вместе.
— Ты знаешь, я ужасен, когда дело касается сюрпризов, — говорит Денис, отправляя оплаченный счет вместе с официантом.
Дарья едва заметно подается вперед; она с трудом сдерживает улыбку, но зато откровенно, без стеснения смеются ее глаза.
— Так вот… — Денис откашливается. — Я решил сделать тебе небольшой подарок. Вообще-то после десяти лет совместной жизни удивлять становиться все сложнее, но на такую особенную дату я решил преподнести кое-что соответствующее событию…
На свет появляется небольшая коробочка, в таких обычно упаковывают кольца для предложений руки и сердца; но в этой — явно не кольцо.
— Я даже не знаю, что сказать… — Дарья от удивления прикрывает рот левой ладонью, но помимо удивления есть еще и предчувствие — скользкое, нехорошее. Именно оно борется с детским желанием узнать, что же внутри.
— Может, откроешь?
— Давай лучше ты.
Она не хочет это трогать. Не здесь, не сейчас. Словно внутри — неизлечимый вирус или прах мертвеца.
Так, чтобы Денис не заметил, Дарья осторожно отодвигается назад. Муж хватается за крышечку и стремительно тянет ее на себя.
Звук похож на вылетевшую пробку игристого вина: резкий хлопок, но в то же время смягченный легким дымком над горлышком бутылки. Сама того не желая, Дарья вздрагивает от испуга.
Однако внутри ничего страшного — лишь пара ослепительно сверкающих бриллиантовых сережек. Простая основа из привычного белого золота и ощутимого размера камешки, зажатые в золотую темницу.
— Ах, — вырывается у Дарьи. Только вот она сама не понимает, что обозначает этот вздох — ужас или восхищение.
Интуиция прежде никогда ее не подводила. Удачный билет на экзамене, свежий хлеб в магазине, эффективные инвестиции, но это… Что-то подсказывало: нет, эти серьги тебе ни к чему; они не принесут счастья, не подарят минуты радости, не позволят, как прежде, наслаждаться жизнью. Там, внутри, притаилась какая-то злая, неземная сущность, которая и манит, и пугает одновременно.
— Готова? — Денис достает серьги из коробочки и, не дожидаясь приглашения, тянется в сторону Дарьи. Давай же, примерь.
В горле пересохло. В висках стучит. Немыслимо, но и ладони вспотели. Дарья сжимает их в кулаки так крепко, что не сразу ощущает боль от ногтей, впившихся в кожу и тем самым причиняющих боль. Что же ответить?
— Давай дома? — Слова даются с трудом. Каждое — как непосильный шаг стокилометрового марафонца перед самым финишем, когда ног уже не чувствуешь.
Мышца на лице Дениса резко сокращается и искажает прежде прекрасное лицо еще молодого мужчины. Но Дарья замечает. Теперь она все замечает.
— Пожалуйста.
— Давай дома, — упорно, как попугай, продолжает твердить она.
Оба говорят тихо, но за столиком маленькой тучкой скопилось такое сильное напряжение, что окружающие начинают бросать косые взгляды в их сторону. Блестки на платье Дарьи таинственном образом меркнут, и кажется, что кто-то выключил на небе все звезды. А сам ресторан из престижного заведения превращается в обычную забегаловку с персоналом, на котором из формы — только пластиковые улыбки.
