#Свежак:Олег Рой «Любовь за деньги и без»
…Люди постоянно ждут чуда, и постоянно делают вид, что это не так. Я тоже когда-то ждала чуда. Довольно долго. Даже когда уже по ушки погрузилась в свой новый «бизнес», гори он синим пламенем. Например, ждала такого вот Васю – честного и чистого мальчика, которому будет плевать на мое прошлое, и нужна буду только я.
Химера. Не больше, чем призрак, фантазия, мечта… Чуда не будет. У вас – может быть, но не у меня. Чудеса – они не для таких как я, они не происходят в жизни чудовищ, зомби, ламий. И Васька не чудо. Он вырастет хорошим парнем, настоящим мужчиной – но лишь в том случае, если у нас с ним ничего не будет…
Ах, как он был хорош! Хоть и одет совсем просто – джинсы с потертостями, тенниска с олдскульным принтом «Айрон Мейден» с британским флагом (сто лет не видела этого плаката), черные кожаные кроссовки «Пума». Как будто он подглядывал, пока я одеваюсь, и оделся мне под стать.
- Привет, - сказал он просто, шагнув мне навстречу. Взял он себе только кофе, и успел уже его выпить.
- Ну, привет, - хмуро ответила я. Блин, я не знала, как начать разговор! Обычно я за словом в карман не лезу, а тут, словно язык прищемило где-то внутри, и соображалка совершила критическую ошибку и подлежит отключению.
- Тебе что-то заказать? – галантничал он, пока я присаживалась.
- Не надо, - ответила я. – Я дома поела, к моему приезду Ай… сестра наготовила – массовку хорошего шоу хватит накормить.
- А кофе? – не унимался он.
- Кофе можно, - согласилась я, и он убежал к стойке. Наверно, тоже робел и не знал, с чего начать. Тьфу, пропасть. А мне ведь придется сейчас так грамотно его отшить, чтобы, не дай Бог, что-то внутри не поломать. Ну, я ж не дипломат! Не умею я! На кой мне оно?!
Он вернулся с парой чашечек черного кофе, горячего, и, как для фастфуда, чертовски хорошего. Причем мне он взял именно такой, как я люблю – горький, как моя жизнь и крепкий, как… хм, удержимся от сравнений. Запомнил…
Это ведь чертовски сложно – выпровадить из своей жизни человека, когда каждая клеточка твоего тела вопит: «пусть он останется»! Многие из нас прекрасно умеют затыкать рот своей совести, а мне приходилось затыкать рот своим желаниям. Паршиво, и больно. Но необходимо.
- Вася, - сказала я, не дав ему начать. – Все это прекрасно, и то, что ты нашел мой адрес, и то, что запомнил, какой кофе я люблю, но пойми…
- Что я должен понимать, Ника? – спросил он. – Если ты сейчас начнешь мне рассказывать свою биографию и стращать своим прошлым – тщетно. Мы не в XVII веке живем, а в XXI, и теперь все это уже не играет роли.
- Это ты так думаешь, - огрызнулась я. – Вася, мы от XVII века не так далеко ушли, как тебе кажется. И это, кстати, правильно. Потому что аморальность не может быть нормой, независимо от того, чем ты пользуешься для отправки почты – айфоном или ай-голубем.
- Аморальность? – пожал плечами Вася. – При чем здесь аморальность? Знаешь, что такое аморальность?
- Считай, что в этой теме я академик, - ответила я. – Думаю, ты и половины не знаешь того…
- Аморально то, что причиняет вред другому, - перебил он меня. – Аморально совращать несовершеннолетнего, аморально насиловать, аморально…
- Вась, ты путаешь понятия «аморально» и «преступно», - на сей раз, я его перебила. – Ничего преступного я не делаю, но вся моя жизнь аморальна, каждая прожитая мной минута, понимаешь? Я похожа на саркофаг фараона – снаружи красивый, позолоченый, но внутри его – вонючая, усохшая мумия. Это я.
- Ты не похожа на мумию, - ответил он. – И, если ты не поняла, мне все равно, аморальна ты, или нет. Никто из моралистов не понял, что у меня проблемы. Никто, ни один «хороший», «правильный», не посочувствовал мне - только ты. Для меня ты со своей аморальностью, со своим прошлым, намного лучше всех их. Лучше, дороже, ближе…
Я слушала эту патетическую тираду, постукивая ложечкой по толстой стенке чашечки. Ждала, когда он выговорится. Я знала все это еще до того, как он заговорил, до того, как мы встретились. Я не сомневалась, что Вася честен, что он говорит то, что думает, что чувствует. Это самое похабное в нашем мире. О чувствах так много говорят, чувственность буквально брызжет со всех сторон – с экранов телевизоров, со страниц книг, из Интернета. Но при этом именно чувства всегда на втором месте. Время ромео и джульет прошло одновременно с модой на кринолины. Если не раньше. Если оно вообще когда-то было, в чем я глубоко сомневаюсь.
- Вася, - сказала я. – Я все это знаю. Знаю, что ты сейчас полностью искренен. Более того, если бы я решилась вот так же рассказать тебе о своих чувствах – ты бы сильно удивился. Ты хочешь быть со мной? Так вот, я хочу быть с тобой в сто раз сильнее. Я хочу вернуться в годы моей невинности только для того, чтобы отдать ее тебе. Если ты можешь мне как-то это устроить, я имею в виду, возвращение в прошлое – тогда давай!
- Если тебя беспокоит только это, - сказал он, - то в наше время есть такие клиники…
- Дать бы тебе сейчас в глаз хорошенечко… - зло сказала я. – Какой ты дурак, Вася… При чем тут этот жалкий кусок плоти? Что она вообще значит? Нет, я имею ввиду совсем другое! Ты можешь найти клинику, которая вырежет из моей биографии все, что происходило последних двенадцать лет? Нет?
Я непроизвольно стукнула чашечкой о столешницу. Благо, та была прочной, в смысле, чашечка, и кофе в ней уже не было.
- Ты станешь уважаемым человеком, Вася, - продолжила я. – Начальником. И каждый, с кем ты будешь общаться из своих коллег, мог быть моим любовником. Понимаешь?
- Мне плевать, - но взгляд он все-таки отвел, а в глазах у него плясали незаметные со стороны тени. Не знаю, что это, может, какая-то особая мимическая реакция, но я поняла, что мой удар достиг цели. Я делала Васе больно. Себе, правда, тоже.
- Я даже с отцом твоим спала, - соврала я, - видишь, не ты один умеешь проводить расследования. Если не веришь, поищи в его телефоне контакт по имени Сурен Гамлетович, - я по памяти продиктовала телефон Сурена, благо тот был легко запоминаем, Сурик и брал его именно поэтому. – Это мой сутенер.
На самом деле, конечно, Сурик никакой не сутенер, да и я не проститутка. Это называется красивым словом «эскорт», точнее, «эскорт плюс». Ненавижу это лицемерие, эскорт - это корабли, сопровождающие транспорты в море (на одном из таких воевал мой дед), а то, чем я занимаюсь, имеет другое название. Много названий, но вот приличных среди них мало.
У Васи сжались кулаки.
- Плевать, - процедил он. – Мне на это плевать, понимаешь.
- Понимаю, - ответила я. – Сейчас тебе плевать. Потом все может измениться, или не измениться. Не важно. В любом случае, пойми, со мной тебе будет плохо. Гарантировано. Вася, брось заниматься ерундой! На мне свет клином не сошелся: хочешь сделать что-то хорошее – найди себе маленькую, красивую, неиспорченную девочку и попробуй ее защитить. У тебя получится! И тогда…
- Ника, - тихо сказал Вася. – Ты не о том говоришь… при чем тут какая-то девочка, я тебя люблю, понимаешь?
- Я понимаю, - вздохнула я, - потому и говорю…
Но Вася просто не дал мне вновь затянуть сказку про белого бычка:
- Я даже не спрашиваю, любишь ли ты меня, - сказал он. – Но ты кого-нибудь когда-нибудь любила?
- Нет, - ответила я, чувствуя, что предательские слезы наворачиваются мне на глаза. Я сделала больно ему. А он сделал больно мне. Мы квиты. – Нет. Никого. Никогда. Никого никогда.
