Цена удачи
Роман "Цена удачи" Элисон Винн Скотч завоевал статус бестселлера New York Times и получил широкую популярность у поклонников современной психологической прозы. Все потому, что это увлекательная и жизнеутверждающая история о том, как легко все потерять, что на руинах разрушенной жизни можно построить счастье, если только верить, не сдаваться и любить. Натали Миллер имела сногсшибательную внешность, работу, о которой мечтают многие, любовь, но рак груди разрушил все планы, мечты и надежды. Впав в затяжную депрессию, мучаясь болями и последствиями химиотерапии, Натали начинает вести дневник, чтобы просто выговориться, так как рядом никого не осталось. Но неожиданно для себя обнаруживает, что разговор с самой собой дал ей шанс понять, что и кто для нее действительно значим.
Цитаты из романа:
Поэтому, дневник, я собираюсь в своем сознании еще раз преодолеть каждый верный и неверный шаг, пройденный в прошлом. Я собираюсь проанализировать каждую из пяти любовей моей жизни и увидеть, что мне откроется, кем я стану, чем все закончится. Как знать, к чему приведет этот поиск? В любом случае ты, дневник, составишь мне компанию. Пожелай мне удачи. Если в этот день произошло хоть что-то хорошее, так только то, что я наконец стала чувствовать себя довольно сносно. В нашу первую встречу с доктором Чином, когда я впервые оказалась в его солидном кабинете, отделанном красным деревом, обставленном кожаными креслами и завешанном персидскими коврами, доктор Чин объяснил мне, что есть три стадии химиотерапии. В первую неделю вы чувствуете себя так, словно все ваши внутренности горят огнем, словно химия призвана убить вас в случае, если с этим не справится рак. На вторую неделю вам кажется, что вы выживете; не то чтобы вам совсем хорошо, но относительно мучений прошлой недели вы в порядке, поэтому радуетесь жизни, как будто выиграли в лотерее. А на третью вы вообще не можете поверить, что когда-то ощущали себя такой вонючей кучей дерьма. Химия? думаете вы, — это все, на что она способна? Ну тогда, дорогие боги, пославшие мне рак, я справлюсь с ним, не моргнув глазом. Я как раз думала, как двигаться вперед, когда единственное место, куда можно двигаться, — глубокая, беспросветная дыра. Я перестала смотреть в зеркало на себя голую месяца два назад, после второго курса химиотерапии. Мне было слишком тяжело разглядывать кукольную талию и пытаться заключить сделку с Богом, обещая сделать что угодно, лишь бы получить взамен мое прежнее тело... и прежнюю жизнь. Поэтому я перестала. Выходя из душа, отводила глаза. Ложась спать, клала одежду на прикроватную тумбочку и забиралась под простыни. правда заключалась в том, что за прошедшие месяцы рак лишил меня всего. Он забрал мое здоровье и вместе с тем — уверенность, ощущение себя, понимание того, куда движется жизнь. И да, мою гордость он тоже забрал. И я решила, что если чьи-то чужие волосы дадут мне хотя бы слабое чувство собственного достоинства, то пусть они помогут мне, я нуждаюсь в этой помощи. И к тому же, ну правда, посмотрите по сторонам. Сколько лысых женщин, вот честно, вы видите на улицах Нью-Йорка? Не поймите меня неправильно, я глубоко их уважаю. Они ужасно смелые. Но я поняла, что смелость — понятие субъективное. Сам факт того, что я еще жива в свете всего пережитого, доказывал — я достаточно смелая, чтобы смириться с собой. И по-настоящему значимым было только это. Мне кажется, Бог не объяснил мне как следует, зачем со мной случился этот кошмар, и каждый раз, когда я уже готова смириться с произошедшим, случается что-нибудь еще хуже. Нет, решила я. Тридцати лет явно недостаточно. Должно быть что-то еще. Во всяком случае, для меня. Неважно, кем мне суждено возродиться: белочкой, собакой, человеком или, может быть, воспарить ввысь и оттуда смотреть на тех, кого мне за тридцать лет не хватило времени разглядеть, но, глядя, как Мэнни пробует на вкус выпавший три дня назад снег, а потом зарывается в него носом, я четко осознавала: я еще не готова это узнать. По крайней мере сейчас.
