Цирк, да и только!

Вряд ли много найдется в мире таких людей, кто, придя в цирк, не оказывается околдованным его волшебной атмосферой. Цирк – это яркий праздник, врывающийся в наши серые будни. Ловкие жонглёры и акробаты, силачи гимнасты, умницы звери, виртуозы фокусники и конечно, клоуны – душа цирка – такие забавные и неуклюжие для публики и такие мудрые и ловкие на самом деле.

В сборник «Цирк, да и только!», посвященный высокому цирковому искусству, а точнее, людям и животным, его создающим, вошло несколько рассказов отечественных писателей: звездного классика детской литературы Виктора Драгунского (1913–1972) и менее известного, но тоже талантливого, популярного в свое время и незаслуженно забытого питерского писателя Аркадия Минчковского (1916–1982).

Рассказы Драгунского знают все: «Девочка на шаре» – один из самых запоминающихся своей светлой печалью среди лирической части «денискиного» цикла. Творчество Минчковского менее известно современной аудитории. Тем интереснее предоставить юным читателям возможность с ним познакомиться.

Первый рассказ – «Его отец клоун» показывает глубину и серьезность этого, казалось бы, беспечного, веселого занятия – ведь на арене клоунада выглядит легкой игрой. Впрочем, вдумчивый человек прекрасно знает, что шут зачастую бывает умнее своего короля.

В светлом цирке между номерами

Незаметно, тихо, налегке

Появлялся клоун между нами

Иногда в дурацком колпаке.

……………………………………..

Мы потом смеялись обалдело

Хлопали, ладони раздробя.

Он смешного ничего не делал —

Горе наше брал он на себя.

Так писал Владимир Высоцкий о талантливейшем отечественном клоуне-миме Леониде Енгибарове, трагически ушедшем из жизни в 37 лет из-за остановки сердца. В той или иной степени эти строки можно отнести ко всем людям этой профессии.

«Мики и Марко» – это история прирожденного циркового артиста, умного и талантливого слона Мики, и его благородного друга, дрессировщика Марко. История немного печальная, но согретая душевным теплом и светом счастливой концовки, где торжествуют добро и справедливость.

Я таких девочек никогда не видел. Все они были обыкновенные, а эта какая-то особенная. Она бегала по шару своими маленькими ножками, как по ровному полу, и голубой шар вёз её на себе: она могла ехать на нём и прямо, и назад, и налево, и куда хочешь! Она весело смеялась, когда так бегала, как будто плыла, и я подумал, что она, наверно, и есть Дюймовочка, такая она была маленькая, милая и необыкновенная. (В. Драгунский. Девочка на шаре)

И я шёл в полутьме, и опять мне очень понравился цирковой запах – он особенный какой-то, и как только я его почуял, мне сразу стало и жутко отчего-то и весело ни от чего. Где-то играла музыка, и я спешил туда, на её звуки, и сразу вспомнил девочку на шаре, которую видел здесь так недавно, девочку на шаре, с серебряным плащом и длинными руками; она уехала далеко, и я не знаю, увижу ли я её когда-нибудь, и странно стало у меня на душе, не знаю, как объяснить… (В. Драгунский. Не хуже вас, цирковых)

У клетки слона стояла непроходимая радостная толпа детей. Большинство среди них было бедняков, каких Марко не приходилось встречать в цирке. Они весело кричали и шумно аплодировали Мики. Марко стал пробираться сквозь толпу, и сердце его от счастья забилось. Он увидел своего любимца. Мики весело кланялся и собирал монетки, которые с лёгкостью отдавали ему из своих последних сбережений благодарные зрители. (А. Минчковский. Мики и Марко)