Ведьмы, духи, колдуны и Лжедмитрий

В июле этого года в издательстве Corpus в переводе Татьяны Азаркович вышла книга профессора русской и советской истории в Брауновском университете Итана Поллока «Когда б не баня, все бы мы пропали. История старинной русской традиции». Это масштабное исследование в мельчайших деталях показывает, как менялась сама баня и представление о ней с момента первых упоминаний и до настоящего времени. Делимся с вами отрывком из этой книги, который рассказывает, кого боялись встретить в бане наши предки, с кем – под угрозой отречения от церкви – не хотели туда ходить, и как в их сознании это место парадоксальным образом одновременно ассоциировалось и с чистотой, и со скверной.

В начале нового времени русские в деревнях считали баню потенциально опасной. Это было «нечистое место», где собирались злые духи, ведьмы и мертвецы и где происходили различные обряды гадания. Особенно опасным считалось ходить туда одному или в полночь. В бане, как и во всех других постройках, жил свой дух — банник, который обладал волшебными (как правило — зловредными) силами. По обычаю, каждая третья или четвертая очередь в парилке принадлежала баннику — иногда он мылся там вместе с другими духами. Чтобы задобрить его (в некоторых рассказах это не он, а она — банница, но считалось, что чаще всего это нежить мужского пола) и чтобы не повстречаться со злыми духами, купальщики оставляли подношения и произносили заклинания. Банник мог принести удачу или неудачу. Например, если молодые женщины подходили к бане, поворачивались к ней спиной и выставляли голые ягодицы, то легкое касание банника сулило удачу, а шлепок мог сопровождаться сглазом. Иногда банника можно было увидеть — как правило, он принимал облик кого-нибудь из членов общины, о ком наверняка знали, что он находился во время этой встречи в другом месте. Ощущение опасности усиливалось еще и тем, что, входя в баню, люди обыкновенно снимали нательный крест и тем самым временно лишались одного из своих главных оберегов от злых духов. Иконы тоже не разрешалось вносить в баню28. Другие отголоски народных верований позволяют предположить, что баня слыла заколдованным местом. В бане можно было узнать — или даже решить — свою судьбу. Купальщицы брали в баню зеркала, чтобы вызвать в них изображение суженого. Иногда в бане запирали черного кота — это было частью обряда, способного принести удачу. Предметы, находившиеся в бане, ассоциировались с волшбой и нечистотой, и потому их не полагалось оттуда выносить. Место, где когда-то сгорела баня, считалось опасным.

В «Домострое» — также руководстве для домашних хозяйств — подчеркивались опасности, которые могут подстерегать человека в бане. В разделе о болезнях и их лечении предупреждалось, что нельзя ходить к колдунам, травникам и прочим подозрительным знахарям. Там же говорилось: «Не должно быть никакого общения у христиан с иудеями… Если… кто моется с ними в бане, или иначе как-то общается с ними, если из причта он — из церкви его изгнать». Мирянину же грозило отлучение от церкви на девятнадцать лет. В начале нового времени баня мыслилась как пограничное — на границе жизни и смерти — пространство, где происходили разнополые совокупления и завязывались однополые узы, вершились торжественные обрядовые омовения и творилась ворожба. Это было место, где определенные действия сулили власть или удачу, но с той оговоркой, что если те же действия совершить в неправильное время или не с тем человеком, то они же нанесут вред или даже погибель.

В Смутное время — пятнадцатилетний период политического кризиса между окончанием правления Рюриковичей в 1598 году и утверждением во власти династии Романовых в 1613 году — недоброжелатели косо смотрели на обычай самозванца Лжедмитрия ходить вместе с женой в баню в то самоевремя, когда ему полагалось находиться в церкви вместе с князьями и боярами: может быть, он колдун? Но, странным образом, в других источниках высказывались подозрения в адрес Лжедмитрия из-за того, что он не ходил в баню во время своей свадебной церемонии. Лжедмитрию — вероятно, чужеземцу — не удалось успешно выдержать двойное испытание баней, которая связывалась в сознании русских людей и с чистотой, и со скверной, играя важную роль одновременно святого места и места святотатства.

Связывать баню с колдовством, ворожбой и опасностью продолжали до конца столетия. В конце XVII века князя Василия Голицына обвинили в том, что «он держал в своей бане особого колдуна, чтобы с помощью любовных чар привлечь любовь регентши царевны Софьи», которую он поддерживал, когда она попыталась оспорить права своего брата Петра на престол. На первый взгляд, эти примеры подкрепляют идею о том, что в представлениях о бане сохранялись воззрения, существовавшие независимо от христианской веры или параллельно ей. Однако в православном вероучении соединились идеи о том, что баня способна и осквернять и очищать моющихся в ней. Православная традиция чаще всего соглашалась с тем, что баня таит опасности. Представление о связи бани со злом восходит к различным текстам об истории Церкви, которые вместе с церковными учениями часто попадали в русское православие. Из-за того, что публичные бани привычно ассоциировались с пороком, развратом и проституцией, средневековые церковные авторитеты, где бы они ни жили, всячески старались регулировать деятельность, происходившую в бане. Еще в VI веке Юстиниан, по словам одного исследователя, «установил строгие наказания за неподобающее поведение в банях, а осуждение совместного мытья как повода для греха часто встречается в записях заседаний советов и синодов, а также в святоотеческой и прочей христианской литературе». К XVI веку во многих западноевропейских странах общественные бани закрыли почти полностью, считая их притонами для недозволенного секса и рассадниками болезней. Западная церковная литература была знакома главам православной церкви и, возможно, как-то влияла на русские своды законов. Однако полностью принять подобные запреты было сложно или вовсе невозможно. Потому на Руси бани оставались открытыми и легальными заведениями. Более того, в этот период они, похоже, даже переживали расцвет.