Всё о снобах
Вчера Невский, 46 мог быть более оживлённым, потому что в кофейне проходила встреча с главным редактором «Сноба» Сергеем Николаевичем. То ли формат встречи – встреча проходила в рамках бизнес-недель, – то ли подсознательная нелюбовь свободолюбивой массы к звенящей веджвудским фарфором прослойке культурного истеблишмента не позволила залу заполниться так, как это бывает на Олеге Рое или, например, Белоцерковской.
Возможно, с другой стороны, в этом была некая справедливость: такие люди, как Николаевич, не нуждаются в обожании. Но лично моя нелюбовь к сотворению себе кумиров в этот раз дала трещину. И в пробоину хлынули волной уважение к коллеге по цеху. Я был уверен в том, что всякий журналист или слепо амбициозен, или лишён инстинкта сохранения своего я, или просто поверхностен, и в этот раз был посрамлён своим снобизмом. Человеком, который, хоть и является главным редактором журнала «Сноб», снобизму не подвержен совсем. Конечно, несколько самонадеянно называть его своим коллегой, но во многом мы с ним заняты одним и тем же – только он на протяжении более трёх десятилетий, а я – всего лишь несколько последних лет. Окончательно сделала Сергея Игоревича Николаевича «моим человеком», оброненная им фраза: «Каждый номер журнала мы делаем так, словно он последний».
В Николаевиче нет постоянного похмелья нереализованных амбиций, истинно снобистской привычки слышать и слушать лишь себя, свойственной потерявшимся в личных представлениях о себе людям, как нет тяги к самопиару, к настойчивому транслированию своих познаний обо всём на свете. Это – полностью состоявшийся в профессиональном плане человек, самодостаточный, очень спокойный, но ни в коем разе не безразличный ко всему, что происходит вокруг него. И, глядя на него, понимаешь, что настоящий интеллигент не может, не имеет права вариться в собственном соку, он обязан не просто выходить в мир, но делиться с ним, по своей воле, талантом и способностями. Иначе ему останется только упиваться негативом, охотно говорить о кризисе всего и вся, но самому не предпринимать никаких усилий по исправлению ситуации. Но он и не пытается как-то сломать мир, заставить людей действовать в соответствии со своими представлениями, как должно быть. Он помогает тем, кто хочет видеть разные стороны мира, давая им иное ощущение реальности. Но не более, потому что на равных можно говорить с теми, кто идёт сам, но кого нет нужды постоянно тащить за собой. И у него, это особенно приятно, отношение к тому, что он делает, чему посвятил жизнь, лишено какого-либо надрыва, избранничества. Николаевич не говорил о том, что то, что он делает – это вся его жизнь. Но и так понятно, что его жизнь непредставима теперь без того, что он делает.
И это ощущение от человека, которое я составлял для себя в течение часа, было для меня важнее темы встречи и содержания. Я понял, что мне всё равно, чем занимается Николаевич, потому что, чем бы они ни занимался, отпечаток его личности сделает его занятие не бизнесом, не способом удовлетворения амбиций, не продуктом. Оно становится неотъемлемой частью моего мира. А ведь каждый из нас – это вселенная. И моя вселенная от осознания этого факта стала чуть полнее что ли.
В журнале «Сноб» нет снобизма, в том смысле, которое обычно вкладывают в это слово люди. «Сноб» Николаевича – это не та группа избранных, что смотрят с балкона на колыхание народных масс со смесью сострадания и омерзения (даже с Собчак и Усковым не всё так просто, полагаю). Сноб – это тот, кто, не имея титула и не принадлежа к верхушке общества, всё же имеет полное право находиться в их обществе и вести себя с ними на равных. В этом плане снобизма не хватает почти всем нам.
А «Снобу» не хватает уважения от тех, кто снобами себя не считает. До сих пор – это единственный российский журнал, который нельзя отнести к чистому «глянцу», поскольку он – реальная и жизнеспособная альтернатива находящимся в анабиозе литературным журналам, да и всем изданиям о высших этажах культуры тоже. Но читатели относят «Сноб» к глянцу, а маркетологи и рекламодатели – к мужским журналам, подобным Esquire и GQ.
У Сергея был всего час времени, но и 60 минут хватило лично мне, чтобы проникнуться идеей, которую «Сноб» и его главный редактор реализуют несколько последних лет – они возродили книжный жанр литературного альманаха. Шесть или семь книг, которые «Сноб» выпускал совместно с Corpus и «Редакцией Елены Шубиной» (АСТ) – это не простые сборники рассказов, эссе, или чего-то в этом роде. Это – превосходная степень от ежегодных литературных номеров «Сноба», потому что все истории в книгах «Всё о моём отце», «Всё о моём доме», «Всё о Еве», «Всё о ностальгии» (только готовится к выходу) – это история из жизни и о жизни, это совершенно неожиданная сторона личности известного человека, раскрытая им самим и от этого вдвойне неожиданная, особенно для самого автора истории.
Слушая о том, как легко из уст Сергея Игоревича, без малейшей манерности и ощущения превосходства, выпархивают слова и фразы «Лондон», «Париж», «Лозанна», «сын Одри Хэпбёрн», «я позвонил Михаилу Барышникову», «и вот я, по телефону, читаю самой Татьяне Тарасовой её же монолог о её собственном отце», начинаешь ощущать мир во всей его безграничности. Не в том смысле, что он бесконечен и непостигаем, а в том, что все границы, условности и запреты мы формируем в своей голове. И это мешает и ясности сознания, и чёткости восприятия, и – самое главное – внимания к другим людям, к их судьбам и жизням. «Сноб» и его литературный проект тем и хороши, что им не нужны быстрые сенсации, для них известные люди – это не материал для фото, которое можно продать, как папарацци пытались запечатлеть смертельно больную Одри Хэпбёрн, летая над её домом на вертолёте. Сергею Игоревичу (кстати, все называли его на встрече Сергеем Николаевичем, путая фамилию с отчеством, что ещё раз говорит о том, что нам не интересен сам человек, интересен ореол, который создан вокруг него чужими мнениями) важен человек, важно не то, что он может рассказать, а скорее то, почему и при каких условиях он может открыть другому, доверить то, в чём, возможно, не признавался самому себе. Литературные альманахи «Сноба» как раз такие. Они наполнены жизнью, жизнями, памятью, чувствами, живой тканью. Кстати, к четырём этим томам можно добавить путевые «дневники» известных людей – писателей и не только – под ностальгическим заголовком «Красная стрела», а ещё – уникальный проект «Лондон: время московское», в котором независимо друг от друга русские и британские писатели, журналисты и медиаперсоны, представили, как бы ощутили себя герои произведений Диккенса в наше время, в Лондоне дня сегодняшнего.
Каждую из этих книг, если честно, захотелось купить. Не из-за их особенной художественной ценности (всё же, к примеру, от Ксении Собчак, которая написала о доме, который она хотела бы построить, не стоит ждать многого), а из-за их настоящести что ли. А это ещё какая редкость – человек за всё время встречи ни разу не сказал «купите наши книги, они интересные», но желание возникло. Бог маркетинга? Нет, просто искренне говорил о том, что ему на самом деле важно. Важен ему человек, которого он старается понять. Точнее – принять, во всей его человечности, а это очень непросто. Один из вопросов, заданных из зала, касался того, как ему, главреду, работается со звёздным коллективом, который, помимо этого, ещё и берёт интервью со звёздами. Он ответил честно: непросто, потому что все – люди с характером, но интересно. Потому что человек – это интересно. Об этом всегда стоит помнить, пытаясь создать некий универсальный товар.
Подробный фотоотчет можно посмотреть здесь.
Текст: Александр Правилов
Фото: Любовь Смоляр
