Встречаем книгу: «Гринтаун. Мишурный город», Рэй Брэдбери
«Гринтаун. Мишурный город» Рэя Брэбери – еще одно свидание с детством. Но теперь главным героем лета в одуванчиках выступают не Том и Дуглас, а сам автор. Эта книга – коллекция стихотворений, заметок, воспоминаний и дневниковых записей писателя. Им аккомпанируют факсимиле черновиков, рисунков и фотографии из архива писателя. Книга открывает читателю неизвестного Брэдбери, помогает лучше понять человека, описавшего сказочное детство, не используя при этом никакой магии.
Отрывок из книги
Улыбки, необъятные, как лето¹
— Эй!
— ...эй!
— Не ждите!
– не ждите!..
— ...меня!
Возглас. Озорное эхо. Возглас. Эхо. Потом одни лишь возгласы. Затухающее эхо.
Шелестя хлесткими ветвями кустарника и топая босыми пятками с глухим перестуком опадающих яблок, летние мальчики пустились наутек.
Уильям Смит продолжал бежать не потому, что мог кого-нибудь догнать, а потому, что не мог признаться себе в том, что его ступни медленнее его желаний, а ноги короче его замыслов.
Крича, он нырнул в овраг в самом сердце Гринтауна в поисках дружбы, спрятанной в пустеющих хижинах на деревьях, полоскавших на ветру свои двери-пологи из мешковины. Он обшаривал пещеры, вырытые в сыром грунте, находя лишь кострища, затем лез в ручей, в котором даже раки при его приближении замечали его тень, чуяли его намерения и обращались в бегство в облачках взбаламученного молочного песка.
Уилл остановился у позеленевшего от мха каменного туннеля под улицей Вязов и закричал:
— Ладно, парни! Когда-нибудь я стану старше вас!
Тогда... пеняйте на себя!
— ...пеняйте на себя! — сказал бездонный колодец.
И Уильям плюхнулся наземь. Каждое лето та же история. Много беготни. И никакого улова. Нигде — ни в джунглях оврага, ни наверху, в городе, — не находилось мальчугана, который бы отбрасывал тень тех же размеров, как он. Ему было шесть, и половине тех, кого он знал, было либо по три-четыре года, а это так мелко, что и не разглядишь, либо по восемь-девять лет, а это так высоко, что там круглый год падал снег.
Бегая за девятилетними, он должен был беспокоиться о том, чтобы убежать от четырехлетних. По обе стороны игра удручала. И теперь, сидя на камне, он дал волю слезам.
— Черт! Кому они нужны? Только не мне! Нет! Не мне!
Но потом, из глубин оврага, в полуденном зное, до него долетели звуки, шумы большого переполоха, игр и развлечений. Медленно, не без любопытства, он привстал. Ступая по тенистому берегу ручья, он взобрался на холмик, прополз под кустами и глянул вниз.
Там, на маленькой полянке, посреди оврага, играли мальчики лета.
Они носились кругами, высекая эхо своими голосками, бросались друг на друга, катаясь клубком по земле, кружились в пляске, ловко гарцевали, дергались, затем уносились в заросли. Спустя мгновения приносились вприпрыжку обратно. Казалось, они ошалели от летнего сияния и зноя. Сколько бы они ни старались, они не могли просто жить. Они завелись, и не было конца их заводу, простое существование их не устраивало.
Они не заметили Уильяма, не знали его, как и он, глядя на них, не знал, как их зовут. Но они собрались со всего города. Вот этот, он вспомнил, с улицы Вязов. Тот из обувного магазина на Кленовой. Третий подпирал почтовый ящик, когда Уилл видел его в последний раз перед кинотеатром «Элит» в субботу. Они были безымянны, и... он быстро сосчитал... их было девять! Обалдевших, обезумевших от игры!
И — о чудо из чудес! — они все были одного с ним возраста!
¹«With Smiles as Wide as Summer», Clipper, Nov-Dec, 1961.
