Знаковые беседы: Александр Малич

Я научился читать ещё до школы — наверное лет в шесть, может быть в пять.

В это мало кто верит, но первая книга, которую я прочитал самостоятельно — это «Властелин колец» издательства «Северо-Запад». Наши зрители постарше может быть помнят, что первое официальное издание было толстым — то есть три книжки были собраны в одну, такой массивный фолиант с очень крутыми чёрно-белыми иллюстрациями. Мне очень нравилось.

Вопрос сложный, потому что у меня нет на него чёткого ответа. Я скорее нахожусь в процессе вырабатывания своего отношения к тому, на каком носителе я читаю книги. У меня есть очень удобная читалка, и когда я куда-то лечу или еду, безусловно, я беру её с собой, закачиваю туда книжки и с большим интересом и удовольствием читаю. С одной стороны, она очень удобная: кладётся в карман, и для путешествия в Москву одним днём это супер удобный вариант. С другой стороны, читалка — это, наверное, не самая тактильно приятная штука. Книги, которые попадают домой, особенно большие альбомы или детское для чтения с ребёнком, я читаю в бумажном варианте. Но я в процессе изменения отношения: мне кажется, что читалка постепенно тоже отойдёт на второй план. Как только пандемия стала жёсткой, и я перестал куда-то ездить, то стал больше читать бумажные книги, просто потому что я стал читать дома.

Чаще всего я читаю в междугородном транспорте, потому что по Петербургу я путешествую на автомобиле. Поэтому большую часть времени читаю в дороге. И в ванной ещё.

Вы задаёте этот вопрос в тот момент, когда мы находимся в непонятном карантинном состоянии: посидеть, почитать книжку в книжном магазине, да и вообще находиться в том месте, где до тебя было большое количество людей, вроде как не очень правильно. С другой стороны, почитать книжку в книжном магазине и выпить чашку кофе — это самое классное. Но тогда нужно снять маску, а если снять маску, то это уже небезопасно. Для меня самое важное в книжном магазине — это его атмосфера и желание в нем задержаться на более продолжительный срок. Хочу ли я общаться с продавцами, нужна ли консультация? Думаю, что скорее общение важно, чем консультация, но самое важное — это иметь возможность оказаться в комфортной среде.

Когда-то в студенческие годы, когда один из больших «Буквоедов» открылся в Петербурге на площади Восстания, я зашёл и понял, что книжки очень сильно изменились — их обложки похожи на фантастические обёртки от шоколада. Мне очень нравилось тогда и было прикольно их разглядывать. Поэтому самое прикольное — это атмосфера.

При всём многообразии образов, которые я перебрал в своей голове, я понял, что самая яркая ассоциация первого уровня — это Акакий Акакиевич, что совершенно никак не связано с образом Петербурга в моей голове. Я сразу вспоминаю, как он идёт в этот страшный снегопад, холод и все впечатления, с этим связанные. Но, с другой стороны, это никакого отношения к моему Петербургу не имеет. Если мы говорим про литературного героя, то это, наверное, он.

Это страшно сложный вопрос. Я, например, знаю, что Евгений Германович Водолазкин тоже записывал интервью для «Буквоеда» в эти дни. С ним у нас состоялась прекрасная беседа, хотя совсем не телевизионная, а для YouTube.

Это может быть не очень связано с Петербургом, но я помню беседу с Анатолием Кашпировским, и это было довольно волнительно. Это было на заре моей карьеры, у нас с ним было целых два интервью. Помню, что беседа произвела на меня большое впечатление, потому что это был по-настоящему «человек из телевизора», которого я в детстве видел ещё на черно-белом телевизоре где-то на даче в Зеленогорске. С Чумаком мы тоже разговаривали на радио. Это важный момент, что я поговорил и с Кашпировским, и с Чумаком — интересные они, конечно, люди. Алан Чумак наблюдает уже за нами из другого мира.

Если глобальнее, то не так давно мы общались с Михаилом Шемякиным в день его юбилея. Но вообще каждое интервью вы же не запоминаете чётко, потому что их много, но из каждого вы что-то выносите. Однажды нам на передачу позвонил Юрий Шевчук, не могу не поделиться этой информацией. Хотя мы знакомы с Юрием Юлиановичем, но это было ещё в то время, когда звонили по телефону в передачу. Ты говоришь: “Здравствуйте, кто вы?”, а тебе отвечают: “Это Юрий Шевчук. У меня вопрос к вашим гостям”. Вот такие дела.

Во-первых, петербургский успех любит скромность. Это его основная ценность. Петербуржцы, если успешны, предпочитают об этом не рассказывать, а ждут, когда это сделают другие.

Из ныне живущих писателей я с большим интересом поговорил бы с Андреем Геласимовым. У нас с ним было короткое интервью некоторые время назад, но мне не удалось задать все вопросы, которые я бы хотел.

Конечно, было бы замечательно поговорить с Виктором Пелевиным, просто потому что никто никогда не разговаривал с Виктором Пелевиным.

Со многими из плеяды ленинградских и петербургских писателей мы разговаривали. Из них никто не приходит в голову, потому что так или иначе я со всеми соприкасался, это были очень ценные и важные для меня встречи.

А из иностранных писателей, тех, кто сейчас уже не живёт, было бы интересно поговорить с Толкином, узнать у него про «Властелина колец», узнать, как он себе видел развитие этой истории, этой вселенной — очень интересно было бы побеседовать. Думаю, что было бы здорово встретиться с Хемингуэем. У него образ бородатого дядьки в свитере, портрет которого висел во многих советских квартирах. Но он был совершенно не таким человеком, не геологом, который только что вернулся из экспедиции, а совершенно другим. Было бы интересно поговорить, мне кажется.

Я бы пожелал книжной сети «Буквоед» здоровья во всех смыслах этого слова. И, конечно, здоровых читателей в физическом и моральном воплощении.

«Буквоед» — это классный петербургский топоним, по-другому его не назовёшь. Хотелось бы, чтобы он оставался рядом с нами, и мы могли всегда знать, что «Буквоед» — это там, где горит свет, есть книжки. И если ты не планируешь ничего купить, но ты можешь зайти и хотя бы на секунду оказаться в атмосфере спокойного созерцания, что сейчас очень важно. Мы очень много читаем текстов, но, как правило, на экране телефона. Хочется, чтобы чтение из формата свайпа достаточно часто переходило в формат перелистывания страниц.