Ангелы и насекомые

Ника Кс

Один из самых пикантных романов Байетт, на мой взгляд, и, при этом, самых неоднозначных. Байетт исследует в этих повествованиях (в книгу вошли два сюжетно взаимосвязанных текста) природу страсти, ее способность выходить за пределы морали и ее скоротечность. В целом, книга неплохая, но с нее лучше, по моему мнению, не начинать знакомства с книгами писательницы. Перевод издания хороший

Ирина Иванова

Интересная работа, представляющая собой классический пример постмодернизма, во многом строящегося на цитировании. В прозе Байетт есть что-то притягивающее: чуткое обращение со словом и тонкая игра с символами превращает этот роман в роман-впечатление. Иногда можно придраться к излишней словоохотливости и использованию избитых сюжетных троп, что иногда излишне замедляет или ускоряет темп повествования, делает его предсказуемым. Но несмотря на это роман мне показался живым и, как крылья бабочки, почти что воздушным.

Кристина Федорова

Два любопытных произведения, косвенно связанных между собой, являются, однако, лишь стилизацией викторианской эпохи. Конечно, Байетт эту стилизацию выполняет детально, но даже детальность подается очень поверхностно и не затрагивает глубину многих тем и вопросов, важных в контексте освещаемой темы. По большей части писательница берет актуальные для себя подходы и очевидно современные мысли и пытается их навязать на иную эпоху. Что выходит, конечно, очень искусственно, хотя и изящно с точки зрения обращения со словом.

Елена Самукова

Прочитала обе повести на одном дыхании, с удовольствием. Остроумное, тонкое повествование об эпохе, когда вторжение атеизма в старую веру, испытываемую на прочность, сосуществование романтизма и мистицизма с материализмом и естествознанием приобретало в сознании людей подчас причудливые формы, изысканные или вульгарные, вызывая печаль или иронию. За обитателями Бридли-холла наблюдаешь со стороны как натуралист, подобно тому как они наблюдают за поведением муравьев, помещенных в стеклянный ящик. Вовлекаясь в спиритические сеансы миссис Папагай и трансы Софи, возникает ощущение неопределенности состояния, когда грань между воображением и реальностью размывается. В описании видений, галлюцинаций, транса Антонии Байетт удалось то, что не слишком получалось у Альфреда Теннисона. Главные герои повестей, Вильям Адамсон, нашедший себя в естествознании, и вдова капитана Папагая, избавляющаяся от тоски и скуки с помощью модного занятия, кажутся близкими знакомыми, которых хорошо чувствуешь и понимаешь.

Анастасия Андрух

Практически каждый отзыв я начинаю со слов "решив поближе познакомиться с современными авторами...". Тут суть такая же: увидела незнакомое имя, узнала, что это относительный современник (читай: пока что живой автор), увидела слово "викторианскй" - сразу же купила. Могу сказать сразу, что ничего особо викторианского там нет. Разве что тема натуралистов и активного интереса к зоологии и ботанике в Морфо Евгении и спиритические сеансы в Ангеле Супружества... Хотите викторианского - идите читать "Любовницу французского лейтенанта". Первая повесть, Морфо Евгения, оставила после себя странный осадочек, но в целом зацепила. А вот вторую я даже закончить не смогла, поэтому ничего про нее не скажу. Но книга в целом безусловно заслуживает интереса.