Исповедь маски

Дарья Старостина

«Исповедь маски» — роман, от которого невозможно отделаться. Мисима с пугающей откровенностью вскрывает механизмы самообмана, показывая, как человек привыкает жить в чужой роли настолько, что перестаёт отличать подлинное от наигранного. Язык — гипнотический: плотная, почти физическая проза, где красота соседствует с уродством, а эротика — с тоской. Это не история о событиях, а история о внутреннем расколе, которую читаешь с замиранием, но без надежды на примирение. Единственное, что смущает — излишняя самоуглублённость, из-за которой ритм книги иногда провисает. Но если вы готовы к безжалостной исповеди, где автор не щадит ни себя, ни читателя — пропускать нельзя. Для первого знакомства с Мисимой — рискованно, для второго — обязательно.

Николай Новиков

Интересно было познакомиться с одним из отцов современной японской литературы. Очень необычное произведение. Размышления главного героя почему-то напрочь вылетают из головы через пару дней после прочтения, зато остаются яркие сцены, как то мечты об однокласснике на подносе... Читается легко, спасибо переводчику. Если (вполне резонно) не считать Харуки Мураками, то для меня эта книга стала вхождением в японскую литературу. Неплохая книга для такой цели. Рекомендую.

Вика Недосыпова

исповедь маски - японская меланхолия, сплошные самокопания и это именно то, чего мне так не хватало. пожалуй, начать знакомство с творчеством Юкио Мисимы с этого произведения было хорошим решением. довольно интересная книга, местами непонятная, переодически хотелось закрыть её и отложить в "долгий ящик", но переборов себя я дочитала и не пожалела. искренне рекомедую к прочтению просто так и если всё надоело и хочется чего-то нового (в случае, если для вас подобные произведения ещё не изведаны)

Ирина Игорева

Я бы разделила эту книгу на три части: зарождение инфантилизма, инфантилизм и рефлексия, инфантилизм и нежелание с ним что-либо делать. В самом начале, главный герой может и сажает зерно сочувствия к себе и сложностям его самоидентификации в столь ином возрасте. Но далее это подается под соусом абсурдности происходящего. Театр абсурда. Не в смысле, что его переживания ненастоящие. Они настоящие. Но временами возникает ощущение, что герой любуется собственной сложностью. Будто он не столько хочет решить проблему, сколько хочет бесконечно ее переживать и описывать. Из-за этого рефлексия перестает быть инструментом самопознания и становится формой бездействия. Что начинает сильно утомлять и даже раздражать.

Надежда Шмуклер

Автобиографический роман самого читаемого японского писателя. И это было так ярко и необычно - он вообще прославился довольно.. интересным взглядом на жизнь, откровенно и хорошо. Очень откровенно - он обнажил свою душу перед читателем, рассказал о самых тяжелых своих переживаниях: о том, как он желал смерти и не боялся ее, как был удивлен тому, что вопреки ожиданиям и врачей и родных - дожил до 20 лет и жил далее... Как не понимал, что делать дальше. "Настоящая жизнь торопила, подталкивала меня: скорее начинай жить. Я все же подчинился зову и, тяжело волоча ноги, побрел вперед... А описания военного времени и ощущения, когда люди уже просто устали бояться, когда смерть могла настигнуть каждый день? Это и печально, и светло, и по своему красиво, и главное - удивительно тонко. "У прохожих были удивительно светлые лица - люди дошли до последней черты, когда бояться уже нечего".