Избранное. Москва газетная

Оставив попытки понять наказ покойного, я попросил Михаила рассказать о его пребывании на войне: как там обстоят дела с приобщением воюющих к Богу. «Я же командир над людьми, взятыми, как и я, из заключения. И я один из подразделения верующий: жив только молитвой, девяностый псалом всё время твержу! Воюю без каски и бронежилета, и один из моего подразделения жив остался. Последнее, когда мне протез повредило: мы в засаду попали и жив ещё был раненый с позывным «бес». Я его только подложив под себя, мог полаком тащить, он на моей шее висел. И я его прошу: ты помоги мне, скажи: «Господи помоги», а он только зло фыркает. Нашёл убежище, положил его и обернулся взять зерна: у хохлов прибрал, дать ему подкрепиться. Слышу за спиной он прокричал: «Я не бес, я не бес, я Олег, я Олег». Я к нему, дать зерна хотел, чтобы подкрепиться - и он уже холодный.
Надо же это он своё крещённое имя вспомнил, когда его небесный покровитель в последний путь сопровождал. Вот тебе и неверующий».
Гости уехали, мы тоже сквозь снега тронулись с Мишей к дому. Тяжело выслушивать рассказы тех, кто там, в аду, находится среди того, что нам никак не понять в мирной нашей жизни.