Халхин-Гол. За кулисами забытого конфликта

Юрий Рипенко

Некоторые авторы упорно ищут у полководцев Великой Отечественной войны недостатки, ошибочно считая, что это повысит их авторитет у читателей. Особенно эти авторы «любят» Г.К. Жукова. Ранее Суворов (Резун) в книге «Тень Победы» возвышал начальника штаба 1- армейской группы М.А. Богданова, как разработчика плана операции на Халхин-Голе, а Жуков всего лишь воспользовался этим планом. В этой книге Смыслов тоже превозносит Богданова и принижает роль Жукова в планировании операции. Борис Соколов в своей книге «Неизвестный Жуков: портрет без ретуши» высмеивал Жукова за боевой приказ на 25 листах, Смыслов тоже на это обращает внимание. Надо ли выискивать подобные недостатки, допущенные ошибки, просчеты у наших военачальников? Наверное, надо. Но только для последующего объективного анализа. Все дело заключается в том, как это в последующем преподнести. И надо быть всегда осторожным в поспешных выводах и предположениях. Надо обязательно учитывать, что не находясь в контексте того времени, очень сложно установить истину даже по досконально изученным архивным документам и воспоминаниям очевидцев. Не исключаю такой вопрос: а как же устанавливать истину, если не по изучению архивов и свидетельств очевидцев? Я думаю, чтобы оценить объективно деятельность, в нашем случае Г.К. Жукова в операции на Халхин-Голе, необходимо, кроме всего прочего, обязательно учитывать его последующую деятельность. То есть, говоря упрощенно, оценивать военачальника по конечному результату его деятельности. Если Г.К. Жуков стал Маршалом Победы, то вся предыдущая его деятельность военачальника была в основном правильной, в том числе и руководство войсками в операции по разгрому японцев на Халхин-Голе. Растут в званиях и должностях, как правило, те, у кого меньше просчетов, ошибок и т.д. Хотелось бы остановиться на некоторых примерах из этой книги. Автор пишет о том, как нарком обороны Ворошилов настойчиво указывает Жукову, какие ему решения необходимо принимать по тем или иным ситуациям. А Жуков не всегда выполняет буквально приказы из Москвы и действует по своему разумению. По содержанию книги видно, что автор осуждает Жукова. Это не может не удивлять. Где находился Жуков в то время и где был Ворошилов? Кто был ближе к событиям? Нужно ли так опекать, а скорее сковывать в своих решениях военачальника? Или, к примеру, автор пытается показать Штерна, как положительного и талантливого военачальника, а Жукова – как излишне жестокого и несправедливого военачальника. На каждый такой факт, можно привести десятки фактов, либо отвергающих, либо показывающих совершенно другую тенденцию, а соответственно и другую трактовку того или иного события. На мой взгляд, на Халхин-Голе сложилась ситуация, когда такой принцип управления войсками как единоначалие явно нарушался. Потому что много военных авторитетов было там: Кулик, Мехлис, Штерн, Воронов, Смушкевич. Величие Жукова проявилось тогда в том, что он понял, кто в такой ситуации выполнит поставленную задачу. Что только он – Жуков, сможет, руководствуясь своим пониманием управления войсками в современных операциях, одержать победу. Поэтому он принял командование 1-й армейской группой и таким образом взвалил всю ответственность на себя. Жуков не «прогнулся» под авторитет Штерна, более известного в тот период, имевшего опыт участия в современных войнах (Испания, военный конфликт у оз. Хасан) и это о многом говорит и характеризует его только с положительной стороны. И Жуков не стал бы маршалом Победы, если бы не верил в себя и принимал решения, оглядываясь на своих начальников, советников и т.д. Ни Кулик, ни Мехлис, ни Штерн не могли поколебать уверенности в своих возможностях и в своей правоте у будущего Маршала Победы. Автор обращает внимание на то, что штаб армейской группы под руководством Богданова превосходно спланировал операцию. Даже если это и так. Но ведь штаб подчинялся Жукову и не мог планировать операцию без участия командующего армейской группой. Кроме того, самый прекрасный план таковым станет только тогда, когда реализуется на поле сражения. А от составления плана, пусть даже оптимального, и до его реализации очень большая дистанция. И эту дистанцию надо пройти умеючи. Вот здесь заслуги Жукова не могут подвергаться сомнению. Все это он блистательно подтвердил и в годы Великой Отечественной войны. Автор восхваляет Штерна. Однако Штерн влиял на подготовку и ход этой армейской операции так, как может влиять на это командующий фронтом. Влияние Г.К. Жукова было неизмеримо больше, так как он осуществлял непосредственное управление вверенными ему соединениями и частями 1-й армейской группы. Если бы у Жукова ничего не получилось, тогда масштабы конфликта переросли бы в необходимость проведения фронтовой операции. Командовать фронтом предстояло Штерну. А Жуков свою задачу выполнил. Так что Штерн получил Героя Советского Союза, благодаря Жукову, и нам неизвестно как бы развивались события на Халхин-Голе при другом командующем 1-й армейской группой. Но нам известен результат операции 1-й армейской группы под командованием Г.К. Жукова. Цель операции была достигнута. Все остальное сослагательное наклонение, история которое, как известно, не любит.