Кракен

Заявка на удаление

Книги на эсхатологическую тематику будут интересны всегда, пока существует мир. И эта, возможно, воплощает одну из возможных вариаций конца света, пусть и не похожую на наш обыденный мир без чудес и паранормальностей, но с аллегориями и борьбой религии с наукой. Они сквозят везде, они появляются буквально из ниоткуда, и пока в них не углубишься, ничего не будет понятно. "Кракен" отчасти похож на "Зов Ктулху", концовка представляет собой сжатую но очевидную стычку теории эволюции и креационизма. Это похоже на провокацию, но только если относиться к книге, как к провокации. Каждый найдёт в ней что-то для себя. По праве говоря, чтение не очень захватывающее (я не говорю о битвах, магии и оккультных сценах), вряд ли "Кракена" захочется перечитать ещё раз.

Надежда Михневич

Эта книга великого и ужасного социалиста Чайны Мьевиля значительно проще для чтения, чем, к примеру, "Посольский город". "Кракен" написан в популярном в Великобритании жанре лондонского городского фэнтези. Столица королевства даёт огромный простор для буйства воображения писателя. Хотя многие повороты сюжета кажутся знакомыми, "Кракен" независимое произведение и выходит за рамки обычной занимательной сказки.

Александр Ворсунов

Билли Харроу работает в Дарвиновском центре при лондонском Музее естествознания, он специалист по моллюскам, и именно он принимал участие в бальзамировании гигантского кальмара архитевтис – одного из самых известных экспонатов музея. Проводя очередную экскурсию Билли обнаруживает необъяснимое исчезновение девятиметрового аквариума с кальмаром, исчезновение бесследное, и, казалось бы, бессмысленное. И именно после этого исчезновения Билли отказывается втянут в водоворот событий, в предапокалиптическое состязание огромного количество сект и религий современного Лондона – от поклонников Кракена или фанатиков Океана, до бандитов Тату, живой татуировки на спине какого-то старого панка. И каждый безумец города теперь желает заполучить украденного кальмара... Ну или хотя бы приблизить конец света. Разумеется, тот, который предусмотрен именно его верой... На выходе у Мьевиля получилась гремучая смесь из «Никогде» и «Американских богов» Нила Геймана и мьевилльского же «Нон Лон Дона», в котором английская столица – место, где нашли свой приют самые странные и самые изощрённые культы (ведь поклоняться можно чему угодно), жестокие маги, изъясняющиеся туманными речами провидцы, духи и элементали, фамилляры и даже воплощение чистого зла (ну или что-то вроде этого). Роман так густо населён, что к середине запросто можно запутаться в именах и переплетениях отношений героев, потому что они так часто меняют стороны и мотивы поведения, как разве что незабываемый капитан Джек Воробей. Да что говорить – сквозных персонажей в книге полтора десятка, а число эпизодических персонажей вообще не поддаётся подсчету. Кто-то появится всего один раз, кто-то – несколько, кто-то умрёт, кто-то воскреснет... и всё во имя великой цели – конца света. Нет, даже не так – Конца Света. И несчастный Билли Харроу, а также украденный кракен как-то связаны с этим грядущим событием. Как? Это одна из основных интриг романа. Хотя к тому моменту этот вопрос уже не будет таким насущным. Как раз из-за многолюдия и обилия сюжетных линий «Кракен» к финалу вдруг сильно сдаёт позиции – события ускоряются, погони, перестрелки, пламя и взрывы, но среди всего этого можно просто затеряться. Кто бежит? Зачем? Почему? И при чём тут, чёрт возьми, вынесенный в заглавие кракен? Я имел неосторожность прочитать эту книгу за один присест – в долгом путешествии из одного города в другой, и к финалу у меня окончательно съехала крыша... Что же касается антуража – он великолепен. Здесь и краткий экскурс в историю изучения головоногих, и фирменное мьевилльское безумство фантазии – прекрасное, но, порой слишком физиологичное, и Лондон-обычный, который внезапно сталкивается с Лондоном-магическим, и традиционные для автора политические выпады, но... Если бы «Кракена» написал кто-то другой, а не Мьевилль – я бы тут же объявил книгу шедевром, и скупил бы всё, выпущенное автором. А для Мьевилля – слабовато, слабовато.