Мартовские иды

Вероника Орлова

Этот роман можно воспринимать как художественно переосмысленную «биографию» Гая Юлия Цезаря, где реальность тесно переплетена с фантазией. Автор не стремится к строгой исторической точности, предлагая скорее возможную версию последнего года жизни полководца. Образ Цезаря раскрыт не как легендарного правителя, а как человека, который ищет ответы и сомневается в собственных идеях о власти и свободе. Хотя исход событий хорошо известен, повествование заставляет надеяться, что судьбу всё же можно переломить. Благодаря выразительному стилю и размышлениям, спрятанным между строк, книга увлекает и оставляет желание вернуться к прочитанному снова.

Кристина Оськина

Торнтон Уайлдер для меня - открытие года, странно, что в России он мало известен, хотя в Союзе издавался. Каждая книга - тонкое ощущение эпохи; и Мартовские Иды, Рим времён цезаря, становятся твоим временем. Юлий Цезарь в этой книге - мой обожаемый друг, Катулл - живой, как пульс. Роман в письмах, и каждое письмо, как слой, снимаемый с сердца. Пока читаешь, не помнишь себя. 11/10, не проходите мимо подлинного сокровища

Любовь Лахман

Не могу назвать "Мартовские иды" лучшим произведением Уайлдера, поскольку первым я прочла "Мост короля Людовика Святого", и это произведение показалось мне более живым и насыщенным. Роман написан действительно в необычном формате: письмами и записками различных действующих лиц другого к другу. Автор сразу предупреждает, что роман не является историческим, поэтому я воспринимали всех персонажей в качестве художественного вымысла, не сравнивая роман с историей. Чего в романе нет: захватывающих событий, описаний Рима, историчности. Что в романе есть: философские размышления, экзистенционализм, борьба разных людей со своими страстями, проигрыши в этих битвах, много писем.

Na Кs

Ни в коем случае не стоит воспринимать это произведение как документальный текст. Роман хоть и строится в декорациях Древнего Рима и сами персонажи являются небезызвестными историческими персонажами, но Уайлдер наделяет их столь живым мышлением и рефлексией, столь разветвленной системой поступков, влекущих за собой неоднозначные последствия, что тот же Цезарь воспринимается не как великий император, а как человек, наделённый страстями, пороками, чаяниями и надеждами