Мы жили в семьдесят девятом: рассказы и киноповести

В книге Ильи Рубинштейна "шансонье всея Руси" Владимир Высоцкий впервые в истории нашей литературы предстает перед читателем как художественный персонаж. И ход этот, на первый взгляд, довольно смелый, можно сказать - рискованный. Особенно если учесть, что сам Илья Рубинштейн на три десятка лет моложе и своего персонажа и его поколения. Однако данное обстоятельство, как ни странно, книге состояться не помешало. Более того - свобода автора от документально-биографических заданностей и уход от сложившихся за четверть века стереотипов восприятия барда позволило из сегодняшнего дня по-новому взглянуть на "эпоху Высоцкого". Взглянуть глазами тех, для кого в семидесятые один из самых блестящих поэтов двадцатого века был, прежде всего, не поэтом, а "отцом полка". Полка пацанов из поколения фальстарта. Поколения, жизнь которого в юности программировалась одной эпохой, а потом была раздавлена другой. И если в той, первой эпохе мысль, что где-то совсем рядом с тобой живет и поет Легенда с гитарой, хоть иногда давала иллюзию вдоха "глотка свободы", то эпоха нынешняя обернулась для большинства сегодняшних сорокалетних тотальным "безлегендьем" вкупе с безысходной убежденностью в своей временно-пространственной неуместности. И именно поэтому из всех новелл и повестей этой книги просто выламывается антипозывной поколения фальстарта: "Нет, ребята - все не так... Все не так, ребята... И тогда и сегодня".