Немецкий с любовью. Стефан Цвейг. Письмо незнакомки

Женя Миллер

Мне никогда не приходило в голову, что такое обоюдоострое чувство жалости. Я также не задумывалась долго о разветвляющихся последствиях действий, вызванных этим чувством. Сострадание, великодушие и милосердие считаются добродетелями, воспитанными многолетним религиозным наследием, и потому отпечатались в сознании человечества с незапамятных времен, но психические процессы и гобелен нейронных связей, порождающих добрые дела, так же непостижимы, как мозаика небесных тел. Тела, которые раскрашивают холст галактик, которые, в свою очередь, могут быть невидимы для несовершенного человеческого зрения, но так же реальны, как солнечные лучи, согревающие как слепых, так и ясновидящих, смотрящих на них. Цвейг провоцирует читателя и заставляет задуматься: Разве жалость не влечет за собой примеси тщеславной снисходительности, замаскированной под бескорыстие? Нет ли какого-то вызывающего привыкание потакания своим слабостям, безвозвратно переплетенного с инстинктивным желанием угодить другим, чтобы доказать себе свою ценность? Человеческие умы работают сбивающим с толку образом, и Цвейг сочетает острый скальпель своих точных слов с роскошью своей захватывающей прозы, чтобы усиленно исследовать закоулки психики своих фрейдистских героев, разворачивая змеевидные пассажи, которые подобны лабиринту.