Обреченное начало: Роман.

Олеся Нестерова

Роман не понравился, осталось грязное и гадкое впечатление, книга абсолютно не о любви, попытка завуалировать страсть и преступную связь, финал предсказуем, переживания и терзания Клод не вызывают сочувствия, ей ведь плевать на мальчика и на его будущее. Клод могла бы бежать из страны, начать новую жизнь под новым именем, но выбор сделан и только можно догадываться, как сложится ее судьба после произошедшего.

Анонимный покупатель

Прекрасная чувственная история первой любви. Простая и трогательная, но оторваться просто невозможно. Возможно, потому что первая любовь запоминается на всю жизнь, потому что мы вкладываем в нее весь свой потенциал, всю силу чувств и эмоций. Вряд ли кто-то сможет не сопереживать вместе с Дени. Уникальный стиль автора еще не сложился, но уже чувствуется манера его повествования - простая, но внимательная к деталям, рисующая самую яркую картинку, затягивающая тебя полностью в сюжет. Больше всего мне понравились описания будней в монастырской школе. Отношения между учениками, их наставниками-учителями. Вроде бы мелочи, а до боли знакомые каждому ребенку и взрослому. Книга оставляет очень теплое и приятное воспоминание.

Виктория Спанцирети

Я обожаю Жапризо! Даже в семнадцать лет, когда была написана книга «Обреченное начало», он был хорош! История конечно грустная и совершенно предсказуемая, что подтверждается названием. А как иначе, когда речь идёт о любви четырнадцатилетнего подростка Дени и двадцатишестилетней католической монахини Клотильды. Осуждение общества, презрение, разлучение. «Что мы сделали плохого?» - спрашивают Дени и Клод. Им, беззаветно влюблённым друг в друга, непонятно отношение общества к их чистому чувству. Любовь ведь чувство божественное и бог дарует его. Но нормы и правила большинства оказываются той плотиной, о которую разбивается лодка любви главных героев. Остаётся лишь надеяться, что пройдёт время и обещание снова быть вместе будет исполнено.

Анонимный покупатель

Похвала сентиментализму Только что вышел – впервые по-русски – роман Себастьяна Жапризо "Обреченное начало". Первое произведение 17-летнего автора мало похоже на эстетские, сюжетно закрученные и психологически изощренные детективы, впоследствии принесшие ему мировую славу. Это простая, наивная проза искусно воспроизведена переводчицей Марианной Таймановой во всей ее безыскусности. Сила этой прозы, повествующей о первой и обреченной любви молодой монахини и 14-летнего воспитанника католической школы, – в ее сентиментальности… Какое пошлое, плоское слово – "сентиментальность"! Это течение, когда-то взлетевшее на вершину мировой литературы, теперь, казалось бы, безнадежно скатилось к ее подножью, массовой и коммерческой беллетристике. Но роман Жапризо побуждает вспомнить самые славные страницы сентиментализма, который в 18-ом столетии был художественным авангардом эпохи Просвещения. Лоренс Стерн, Жан-Жак Руссо, Томас Грей, Сэмюэл Ричардсон, Николай Карамзин… Сентиментализм открыл уникальность личности, не подвластной никаким моральным шаблонам и гражданским нормам. Но дальше, за чередованием разных школ и направлений, от реализма до модернизма и постмодернизма, сентиментализм был забыт, точнее, отошел в область уже не столько индивидуального, сколько стереотипного. Вся литература от середины 19 до конца 20 вв. стеснялась прямого обращения к чувствам, поскольку и научное мировоззрение, и социальные идеологии учили обратному: чувства предопределены либо социально, либо биологически в них нужно видеть выражение то ли классовых, то ли половых инстинктов. И вообще задача художника – дистанцироваться от всех первичных, "голых" эмоций, перекрывать их иронией, метафорикой, языковой игрой. Даже поэзия, как говорил Т. Элиот, - это "не свободный выход эмоции, а бегство от эмоции не выражение личности, а бегство от личности". Этот постулат, усвоенный модернизмом середины 20 в., был передан по наследству постмодернизму конца 20 в., и скептическoe отношение к экспрессивно-эмоциональному – то немногое, что их объединяло. Между тем, в эпоху ускоренной технизации и информатизации общества сентиментальная литература приобретает важную антропологическую миссию, рассказывая о неистребимости эмоционального в человеческой натуре. Главное стремление сентиментальной литературы, которое на наших глазах становится все более благородным и одухотворенным, - это выявить в человеке самое человеческое, несводимое к информационным, генетическим, медицинским и прочим технологиям. Можно ли строить цивилизацию будущего только на основе интеллекта, придавая ему техническую мощь, совершенствуя до компьютерной точности и попутно освобождая от эмоциональных слабостей? По сути, сентиментальная литература вернулась к той бунтарской роли, какую играл сентиментализм в 18 веке по отношению к господствующему классицизму, с его культом рассудка, схематизмом правил и приматом искусственного над естественным. Сентиментализм бросает вызов технологическому подходу к человеку, восстанавливая дикое, непреодолимо чувствительное и чувственное в его природе. Тем самым сентиментализм возвращается в русло "большой литературы", поскольку связан с основными проблемами века, с выбором ориентации для будущего человечества. Постепенно сентиментализм заново приобретает черты цельного и последовательного мировоззрения, а тем самым и открывает для себя выход в большое литературное пространство. В этом смысле ранняя проза С. Жапризо - характерно пограничное явление, знак преодоления границы между сентиментальностью как жанром массовой литературы и сентиментализмом как способом жизнепонимания и жизнетворения. Михаил Эпштейн