Книга, которая читается на одном дыхании – именно так я бы сказал об этой автобиографической повести. Книга возвращает тебя в суровый Иркутск конца девяностых, начала двухтысячных годов. Мы были молоды. И как пишет автор, у нас была Жизнь. И эта книга заставила меня заново пережить особенные моменты моей юности. Мишка простой парень. Частенько его можно было встретить в городе. Его серо-серебристая «пятнашка» всегда была чисто вымыта и ухожена, что положительно характеризовало ее владельца. Нам было слегка за двадцать, и мы жадно довольствовались теми благами, которые нам давало то время. Девчонки, клубы, машины, перспективы долгой и счастливой жизни.
Иркутск никогда не славился званием Криминальной столицы Сибири. Я думаю, что в то время он мало чем отличался от десятков других городов в России разбросанных на карте, которые жили, а точнее выживали по законам суровых реалий того времени.
До сих пор ходят разные слухи о причинах создания ОРЗУ в Иркутске. И, тем не менее, Гестапо образовалось. Возможно, был какой то сакральный смысл в размещении этой структуры в пятиэтажном здании на одной из центральных улиц города. Тонкое стекло и решетка, вот что отделяло людей попадавших в это здание, которое калечило и отнимало жизни людей, от яркого мира, существующего за окном. Корчась на полу оперского кабинета с проводами на руках, можно было наблюдать не заплывшим от побоев глазом, за медленно падающими снежинками на фоне фонарей освещающих одну из красивейших улиц города. Этакое кино в телевизоре. Думаю, что многим прошедшим и выжившим после посещения тех кабинетов, данная картинка помогла выжить и не сломаться. А это было трудно. Не у всех получалось.
Прочтение книги подтолкнуло меня на посещение этого здания, как объекта моих воспоминаний из юности. Тех, которые я с удовольствием бы стер из своей памяти, но, к сожалению, есть вещи, которые не забываются и не прощаются. Сейчас здание принадлежит городу и функционирует как обычный бизнес-центр. Красится фасад, сдаются офисы. Я постоял у крыльца, у которого так и не появилось никакой вывески. Что-то неведомое не позволяло мне открыть дверь. Скорее всего, это был инстинкт. Инстинкт выживания, который насильно вытаскивал из глубины моих воспоминаний не самые лучшие из них. Но все же я открыл дверь. Все сильно поменялось. Уже нет затонированного наглухо стекла, за которым сидит дежурный. Нет памятного знака «Всем погибшим при исполнении» Сделан современный ремонт. Подвесные потолки. Белые пластиковые двери. Лестница. Лестница ведущая наверх. Меня отбросило от нее. Они оставили лестницу. Все те же отвратительные мраморные, сопливого, желто-белого цвета ступени. Где то чуть отбитые, где то потерявшие свой прежний лоск, вытоптанные тысячами ног. Найдя в себе силы, я стал медленно подниматься вверх. Именно медленно. Когда то, в прошлой жизни это приходилось делать бегом, пока сзади тебя подпинывали заботливые СОБРовцы или опера. Да это и не важно. В принципе тебя гнали на убой.
Поднявшись на этаж, я остановился, уперевшись глазами в вывеску «Школа раннего развития». Все меняется, пронеслось в голове. Конечно, уже нет металлической двери разделяющей этаж и поэтому со стороны лестницы белый коридор, оканчивающийся окном, выглядит как туннель в твое прошлое. Опять же медленно я пошел навстречу своему прошлому. Некоторые двери в мое прошлое оказались открыты и в них кипела работа. Beauty Salon. Теперь это царство женских духов, маникюра и прочих красот. Я неспешно шел в конец коридора, а в голове проносились мысли: эх, девчонки, знали бы вы, что тут было. Почти в конце коридора я остановился рядом с теми самыми дверьми, в те самые кабинеты. Те кабинеты, в которых «тебя больше нет», «тебя не существует», «ты никто». И это так и было.
Как оказалось эти кабинеты так и не нашли своих арендаторов. До сих пор. Видимо лики смерти до сих пор витают в этих стенах.
Долго я там оставаться не смог и бегом, именно бегом, я спустился по лестнице и выбежал во внутренний двор. Правда теперь это большая открытая площадка с парковкой и довольно ухоженной территорией. Нет больше забора с колючей проволокой. Нет этих ненавистных убогих, вечно вонючих советских оперских автомобилей. Нет тонированной Камри без номеров. Нет этих проклятых, неизвестно как купленных РУБОПом воронков-Галоперов. И только решетки на окнах остались прежними.
Я остановился и попросил у прохожего сигарету, хотя не курю. Почему то в памяти всплыло лицо Савкина. И слухи о том, что кто-то с завидным постоянством отправляет ему посылки с мылом и веревкой, что вынудило его перебраться в Севастополь. Интересно, где заканчивается граница человеческой совести? Скоро я мчался в сторону Байкальского тракта, в сторону Байкала, свободы и жизни, которую многим, к сожалению не дали прожить. В том числе моему товарищу Пашке Абидор, который был убит в на ОРЗУшном этапе из СИЗО Иркутска в СИЗО Черемхово 21 декабря 2005 года.
Сильная, в общем, книга.. Сильная..
