Пятница, или Тихоокеанский лимб

В книге "Пятница, или Тихоокеанский лимб" (1967) Мишель Турнье обращается к сюжету, который обессмертил другого писателя - Даниеля Дефо. Однако пропущенный сквозь призму новейшей философии, этот сюжет не просто переворачивается, но превращается в своего рода литературный конструктор, из которого внимательный читатель сможет выстроить свою версию знаменитого романа.
Каков смысл вымысла в "Робинзоне"? Что такое робинзонада? Мир без другого.
Турнье предполагает, что через множество страданий Робинзон откроет и завоюет великое Здоровье соразмерно тому, что вещи в конце концов организуются совсем иначе, чем с другим, ибо они освободят образ без сходства, обычно оттесненного двойника самих себя, а этот двойник освободит. В свою очередь обычно заключенные элементарные стихии. Отнюдь не мир возмущен отсутствием другого, напротив, это его блистательный двойник сокрыт присутствием оного. Таково открытие Робинзона: открытие поверхности, элементарного стихийного потусторонья, Другого чем Другой. Откуда тогда впечатление, что это великое Здоровье извращено, что эта "поправка" мира и желания есть в то же время отклонение, извращение? Робинзон же не совершает никаких извращенных поступков. Но любое исследование извращения, любой роман об извращениях старается выявить существование некой "извращенной структуры" как основы, из которой при случае вытекают извращенные поступки. В этом смысле извращенная структура может быть рассмотрена как та, что противостоит структуре Другого и заменяет ее. И так же, как конкретные другие являются актуальными и переменными термами, осуществляющими эту структуру Другого, поступки извращенца, всегда предполагая основополагающее отсутствие другого, есть лишь переменные термы, осуществляющие извращенную структуру.
Почему у извращенца есть тенденция воображать себя сияющим ангелом, ангелом из гелия и огня? Откуда в нем та злоба одновременно против земли, против оплодотворения и объектов желания, которую мы находим уже систематизированной у Сада? Роман Турнье не собирается объяснять, а показывает. Тем самым он, используя совсем другие средства, смыкается с нынешними психоаналитическими исследованиями, которые, кажется, должны обновить статус концепции извращения...

Из предисловия Жиля