Русские ночи

Юрий Синчугов

Своеобразный и сложный философский роман, где можно обнаружить много интересного, но сделать это непросто. В основном это рассуждения о человеческом существовании, о том как человеку стать совершенным в жизни, как отличить истину от лжи. Также мысли про то,как сложно найти цель в жизни и многое другое. Найти свой путь в мире и следовать ему- вот главная мысль в романе.

Заявка на удаление

Мутота какая-то, что тут еще скажешь, мутота. Изначально меня заинтересовал Русские ночи - само название книги. Я как представитель этой нации тут же взял книгу и перешел к прочтению. Страниц десять прошли в лет, нормально, а потом началась такая орхинея, что я вынужден был закрыть книжку и убрать на полку. Когда я её возьму вновь, не знаю. Возможно никогда. Жизнь коротка, как весенний день и как пламя свечи, спешите жить, любить и читать хорошие книги.

Екатерина Крамер

Сложно, необычно, многогранно, необычно. Но даже если философские рассуждения героев могут показаться современному читателю скучными, занудными, наивными и затянутыми, то стоит прочитать хотя бы вставные новеллы и эпилог, виртуознейше подводящий черту. Новеллы - великолепны, золотой фонд русского романтизма. При этом чрезычайно разносторонни - то чистая "гофманиада", то антиутопия. А то, как Одоевский (не только писатель, но и музыковед) пишет о музыке - с такой силой и такой страстью - так, наверное, не писал больше никто. Новеллы, посвященные Баху и Бетховену, лично на меня произвели, пожалуй, наиболее сильное впечатление.

Фия Шутовская

Для меня роман Одоевского "Русские ночи" это одно из самых сложных и многогранных произведений в русской классической литературе. Повествование делится на девять ночей, которые неразрывно связаны между собой, и каждая из них имеет свой особый смысл. Во все эпохи человеческая душа вопреки здравому смыслу тянется если не к неизведанному, то к познанию самого себя, своего будущего и того, что ждет человечество впереди. Так и здесь, герои мучаются от осознания того, что все вокруг лишь момент, что тело бренно, а за порогом смерти никто так никогда и не побывал. Вся эта аллюзия на Фауста в декорациях дореволюционной России смотрится одновременно дико и гармонично, и, мне кажется, из всего творческого пути Владимира Федоровича, в этом романе он превзошел самого себя.