Толкин

Константин Сысоев

Каждая книга рассчитана на своего читателя – с определенным уровнем подготовки и запросов. Книга Прашкевича и Соловьева вполне достойно отвечает запросам тех, кто хочет получить общее представление о жизни автора «Властелина колец». Вероятно, эта биография не для тех, кто подробно изучил «Сильмарион», «Утраченные сказания», книгу Шиппи и т.п. Эта книга «нефанатская», для людей имеющих только базовые знания о мире Средиземья. Данная работа состоит примерно на четверть из прямых цитат текстов Толкина, писем, воспоминаний, но это говорит скорее в пользу авторов, добросовестно использовавших первоисточники. В общем, с задачей краткого описания жизни и творчества Толкина книга вполне справляется.

Мария Андрюхина

Книга оставила после себя крайне неоднозначные ощущения. Как биографических текст она очень даже хороша: охватывает всю жизнь профессора, много процитированных писем, которые помогают лучше понять Толкина и его взгляды на жизнь и которые реально затягивают, ярко рассматривает эпизоды из жизни через призму того, что писалось и создавалось в этот момент. Но то ли я где-то что-то путаю, то ли авторы слишком увлекались знаками равенства между "Книгой утраченных сказаний" и "Сильмариллионом", что в итоге мне как большому поклоннику местами было неуютно это читать. Еще иногда было странное ощущение, что авторы не знают, что еще сказать, и просто льют воду, как я при написании своей дипломной работы. Чего стоит это странное начало книги: "Не напиши профессор Оксфорда Джон Р. Р. Толкин романы "Хоббит" и "Властелин колец", вряд ли имел бы он сейчас такую огромную армию самых разных поклонников и приверженцев. *новый абзац* Но Толкин эти романы написал. *конец абзаца* Может, я просто ужасный человек и привереда, но если бы я книгу не заказывала, а покупала в магазине и увидела бы сразу эти строки, то я бы просто закрыла книгу и поставила бы обратно на полку. Я бы, конечно, пожалела бы, потому что достать отдельно письма Толкина мне пока не удалось, но это начало будет преследовать меня теперь в кошмарах. Еще авторы через всю книгу то и дело делали вставки из словаря о местах, именах и языках вселенной Толкина, что практически всегда было не к месту: можно было бы хотя бы провести работу на тем, как и когда разные понятия появлялись и эволюционировали, но все это не было сделано. Так что в итоге я даже не знаю, стоит ли советовать эту книгу, потому что лучше уже тогда достать письма профессора и почитать ту же "Книгу утраченных сказаний" с комментариями Кристофера Толкина, которая куда лучше дает представление о творческом процессе профессора.

Анонимный покупатель

Геннадий Прашкевич, Сергей Соловьев "Толкин" Еще одна ЖЗЛовская биография, тоже давно присмотренная. Довольно необычная, если не сказать - странная книжка у господ Прашкевича и Соловьева получилась. Во-первых, в ней крайне мало авторского текста. БОльшая часть книги - письма самого Толкина и обширные цитаты из авторизованной биографии Карпентера. Насчет цитирования книги Карпентера комментарий авторов - "лучше не скажешь" -довольно странный. Если лучше не скажешь, зачем вообще писать самим? А вот письма Толкина - это и есть самое интересное, ради чего эту книгу вообще стоило читать (хотя, конечно, можно было бы просто почитать сами письма, но я не знала, что такая книга тоже есть).Во-вторых, еще одна странность - подробные пересказы сюжета "Хоббита" и отдельных глав "Властелина колец". Неужели авторы предполагали, что книгу про Толкина станут читать люди, не знакомые с его произведениями? Да, и еще - постоянные отрывки из словаря, составленного Толкином и являющегося приложением к "Властелину колец" и "Сильмариллиону". Интересно, конечно, но только тоже непонятно, зачем они тут. При этом сама биография получилась очень однобокой. По сути - это не биография Толкина, а биография автора "Властелина колец". Подробнейшим образом освещена вся многолетняя работа над романом, что, несомненно, очень интересно, но ничего не сказано о других сторонах жизни человека, который был ученым, преподавателем, мужем и отцом, наконец. Почти ничего - об Эдит Толкин, с которой он прожил, страшно подумать, более 50 лет и которую называл своей Лютиэн. Очень мало о друзьях. Вообще ничего о детях и внуках. И это, как мне кажется, совершенно неправильно. Впрочем, в защиту авторов можно сказать, что, кажется ,и сам Толкин считал себя, прежде всего, создателем Средиземья, по крайней мере, такое складывается впечатление, если только оно не следствие все той же однобокости подачи материала. А еще то, что немногие авторские суждения о романе и его авторе чаще всего довольно проницательны и остроумны. Но все же мне жаль, что книга написана именно так. Думаю, что прочитать о других сферах деятельности Толкина было бы не менее интересно. Еще хотелось бы сказать о том, что Толкин оказался очень умным и интересным человеком. Разумеется, по-другому быть и не могло - человек не умный и не интересный не мог бы написать такую книгу. Но одно дело - просто это знать, а другое - убедиться, познакомившись с его мыслями по самым разным поводам. Многое настолько интересно и так, по-моему, точно и правильно, что не удержусь( подобно Прашкевичу и Соловьеву) от нескольких больших цитат. О войне "Ужасающее разорение и несчастья — следствия этой войны. Разорение всего того, что могло бы составить (и составляет) общее достояние Европы и мира, не будь человечество настолько одурманено. И, однако же, люди торжествуют и злорадствуют, слушая про бесконечные потоки несчастных беженцев, растянувшиеся на сорок миль, о женщинах и детях, что хлынули на запад — и умирают в пути. Похоже, в этот темный дьявольский час в мире не осталось ни тени жалости и сострадания, ни искры воображения. Нет, не спорю, что это все, в нынешней ситуации, созданной главным образом (но не исключительно) немцами, и необходимо, и неизбежно. Но злорадствовать зачем? Возможно, мы все еще находимся на той стадии цивилизованности, когда и впрямь есть смысл казнить преступника — но зачем вздергивать рядом с ним его жену и ребенка, под гогот орочьей толпы?" "Уничтожение Германии, будь оно сто раз заслуженно, — одна из кошмарнейших мировых катастроф. Мы тут с тобой бессильны. Такой, видимо, и должна быть мера вины, по справедливости приписываемая любому гражданину страны, который не является при этом членом ее правительства. Первая Война Машин, похоже, близится к своему конечному, к сожалению, пока незавершенному этапу, и это при том, что все мы, увы, обеднели, а многие осиротели или стали калеками, а еще многие миллионы погибли. Победили Машины. Став привилегированным классом, они обретут непомерно большую власть. А что дальше?" "Все войны неизменно оказываются проигранными". "Эти сегодняшние новости про „атомные бомбы“ столь ужасны, что кровь стынет в жилах. Что за безумцы эти помешанные физики: согласиться выполнять подобную работу в военных целях, то есть хладнокровно разрабатывать уничтожение мира! Мощные взрывчатые вещества в руках людей, моральный и интеллектуальный уровень которых постоянно падает, это все равно что раздать пистолеты обитателям тюрьмы, а потом говорить, что вы надеялись таким образом „обеспечить мир“. О власти ( как же это актуально для современной России - просто ужас как актуально. И как грустно от этого...) "В реальной (внешней) жизни люди одинаково принадлежат к обоим лагерям, что означает весьма и весьма разношерстные союзы орков, зверей, демонов, простых честных людей и ангелов. При этом, однако, очень важно, кто твои вожди и не подобны ли они оркам сами по себе и ради чего все это делается". О нравственности и религии. "К себе самим мы должны применять абсолютный идеал безо всяких компромиссов, потому что мы не знаем пределов той силы, что положена нам от природы (+ благодать), и если мы не стремимся к самому высшему, то наверняка не достигнем того максимума, что могли бы достичь. К другим (в тех случаях, когда мы знаем достаточно, чтобы судить) должно применять мерку, смягченную „милосердием“: то есть, поскольку мы в духе доброй воли способны сделать это без предвзятости, неизбежной в наших суждениях о себе самих, мы обязаны оценивать пределы сил ближнего и сопоставлять все это с силой конкретных обстоятельств…» "Что ж, все мы в руках Господних. Вот только на строителей Вавилонской башни Он всегда взирает без благосклонности" "Отчего-то кажется мне, что Господа нашего на самом деле куда больше огорчают те обиды, что мы наносим друг другу, нежели проступки, что мы совершаем против Него". "Знаем мы только то (в значительной степени по собственному опыту), что зло всегда пускает в ход громадные силы и всегда с неизменным успехом — да только все равно тщетно; оно лишь подготавливает почву, на которой пустит ростки нежданное добро. Так оно происходит — в общем и целом; так оно происходит и с нашими собственными жизнями…" " Нельзя сражаться с Врагом при помощи его же Кольца, не превращаясь при этом во Врага; мудрость Гэндальфа, похоже, ушла вместе с ним на тот — Истинный Запад". "Помни о своем ангеле-хранителе. Нет, не о пухленькой дамочке с лебедиными крыльями! Как ду́ши, наделенные свободой воли, мы поставлены так, чтобы смотреть в лицо (или быть в состоянии смотреть в лицо) Господу. Однако Господь находится и у нас за спиной, постоянно поддерживая и питая нас (как существ тварных). Вот это яркое средоточие силы, эта точка соприкосновения со спасательным тросом, духовной пуповиной — и есть наш ангел, глядящий одновременно во все стороны — и на Господа позади нас, и в направлениях, нам недоступных, и на нас. И ты не уставай глядеть на Господа — по собственному праву и насколько хватит сил. Если в час невзгод не сможешь обрести внутреннего мира, а это дано столь немногим (мне меньше прочих), не забывай, что стремление к тому — не тщеславие, но конкретное действие. Извини, что так говорю, да притом еще и невразумительно. Но ведь пока я ничего больше не могу для тебя сделать, родной ты мой" О книгах "В счастливой концовке заключено врожденное стремление людей к торжеству справедливости" (это вот вообще классное замечание, это то, за что я, кроме всего прочего, полюбила Кинга) И еще - отдельно - о "Властелине колец"(вот уж не думала, что кто-то может осуждать Фродо, однако же, оказывается, были и такие критики). "Фродо предпринял свой трагический поход из любви, чтобы спасти знакомый ему мир от беды — за свой собственный счет, если получится; а также в глубоком смирении, понимая, что для такой задачи он, в общем, не подготовлен. Но ведь на самом деле он принимал на себя обязательства сделать лишь то, что он сможет, попытаться отыскать путь и пройти по этому пути, насколько хватит его сил — духовных и физических. Все это он выполнил. Так с какой стати считать слом его разума и воли (под столь демоническим воздействием) нравственным провалом? Гэндальф и Арагорн, и все, кто знал историю похода Фродо от начала и до конца, отнеслись к Фродо как к победителю" И еще одно восхитительное примечание ( я ведь еще не говорила, что у Толкина было совершенно обалденное чувство юмора?) "К слову сказать, сокращение Сэм идет не от имени Сэмюэль. Оно — от имени Сэммуайз, что на древнеанглийском означает „полудурок“ Ну а это - вишенка на тортике - весьма утешительная, надо сказать - вот, и у Толкина так было... " Вчера поработал сколько-то над рукописью, но приключились две помехи: необходимость прибраться в кабинете (там воцарился полный хаос, неизменный признак литературных или филологических занятий) и заняться делами; и проблема с луной". ( с луной проблема в том, что надо было соотнести восход-заход луны в разных частях для разных персонажей) Надо все же остановиться, так что эта цитата последняя:" Я по тебе ужасно скучаю, и выносить это невероятно трудно как из-за тебя, так и из-за меня самого". Что еще меня буквально сразило, это отношение Толкина к своей работе - это было не просто сочинительство, это реально был труд и смысл всей жизни. Он придумал два языка - ПРИДУМАЛ!!! ДВА!!! ЯЗЫКА!!! - и все собственные имена придумал в соответствии со значением слов в этих языках, то есть все названия в его книгах - говорящие. А чтобы при переводе не терялось звучание, составил тот самый словарь. ( Звучание - это тоже отдельная история, помню- помню, как в 5 классе мы с детишками изучали фонетику и звукопись на примере имен Галадриэль и Урщух) Он начертил карты и просчитал, сколько в реальности мог бы занять путь из одного пункта в другой, кроме того, соотнес время и пространство всех действуйющих лиц. Он придумал полную историю Средиземья - от начала и до конца. И полные биографии всех героев - от рождения до смерти. Короче, проделал просто титанический труд. Думаю, даже Толстой не так тщательно прописал своих героев и все события "Войны и мира", как это сделал Толкин в трех своих книгах. Кажется, он так глубоко погрузился в придуманный им мир, что к концу жизни сам перестал различать границы между миром реальным и миром Средиземья. Чего стоит утверждение, что мы живем в конце Шестой или даже начале Седьмой эпох по Ширскому летосчислению. Очень точно заметил Льюис, что это не Толкин отразил события, происходящие в мире, а события стали происходить в том направлении , которое спрогнозировал Толкин. Так бывает, это и другие писатели замечали до Толкина. Но только с великими и у великих. Так что сомнений никаких нет - Толкин был великим писателем. Тем огорчительнее( для меня) некоторая узость его взглядов. Достоевский сказал :"Широк русский человек - надо бы сузить". Если убрать за скобки слово "русский", остается вопрос о том, что лучше/хуже - широта взглядов, присущая, как мне кажется, тому же Льюису и позволяющая допустить, например, брак с разведенной женщиной или право на существование разных вероисповеданий. Или узость, отрицающая все вышеназванное. Где границы толерантности, приемлемости, допустимости? До какой степени можно принимать и соглашаться, идти на компромисс?И в какой момент все это превращается в беспринципность? Не такой простой вопрос, как мне кажется. Что касается конкретной ситуации охлаждения дружеских отношений между Толкином и Льюисом - мои симпатии однозначно на стороне Льюиса. Очень жаль, что в человеческом плане Толкин, как мне показалось, не дотянул до собственного писательского величия. И по собственной воле потерял ТАКОГО друга. И вряд ли Льюису стало легче от того, что после его смерти Толкин скорбел о нем и назвал его великм человеком, а свою дружбу с ним - бесценным даром. Разумеется, это исключительно мое мнение. И в связи с этим еще одна мысль Толкина, которая так возмутила друга его юности Джеффри Смита, высказанная им по поводу гибели другого их друга Гилсона - мысль о том, что если Гилсон погиб, то значит, он и не предназначен был Богом для того, чтобы стать великим, значит, его величие заключалось в том, чтобы погибнуть молодым, а не в том, чтобы прожить долгую жизнь и создать что-нибудь поистине великое и выдающееся. Смиту это высказывание показалось циничным и оскорбительным. Но что-то в этой мысли есть. Правда, вряд ли она была уместна в тот момент, когда была высказана. И правда то, что откуда же нам знать, кто и на что предназначен... Наверное, можно на этом заканчивать. И хоть, как я и сказала в начале, книга довольно странная для ЖЗЛ, мне читать ее было интересно. И, разумеется, снова захотелось перечитать "Властелина колец". Это, несомненно, одна из самых любимых и важных для меня книг. И, несомненно, как опять же правильно было замечено не помню кем ( может, даже снова Льюисом) - это одна из тех книг, после появления которых мир стал другим. Как хорошо, что Толкин ее написал!