Триптих. Три этюда о Фрэнсисе Бэконе

Фрэнсис Бэкон был человеком, глубоко сознававшим тщетность всех человеческих стремлений, бренность тела, хрупкую, случайную природу наиболее сильных чувств, дьявольскую жестокость, просачивающуюся через повседневную ткань жизни. "В самом факте рождения заключен неимоверный ужас", — полагал он; однако живопись для него не являлась протестом против чего бы то ни было, это был лишь способ справиться с ежедневным существованием, способ самый лучший и интересный, а также возможность — тайно, хотя и у всех на виду — отделаться от своих наиболее сокровенных призраков. Живопись была способом придать с помощью масляной краски материальную форму громадной всепроникающей бессмысленности — бес¬смысленности, которая без этой ежедневной деятельности в конце концов захлестнула бы его и поглотила. "Для художника важно писать, и больше ничего", — сказал он незадолго до смерти. . . . . .