Циники. Бритый человек

Ольга Далевская

Я раньше не встречала похожего по стилистике произведения в русской литературе. Настолько самобытно выглядит книга Мариенгофа, особенно на фоне ранее прочитанного романа! Мне почему-то в голову пришла ассоциация с Маркусом Зусаком в плане образности языка. Но у Мариннгофа он все-таки более поэтичен. Подобная зарисовка жизни мужчины и женщины в период революции резко контрастирует с привычными мемуарами. Однозначно стоит прочтения! Но на меня, конечно, произвёл ужасное впечатление контраст повествования с новостными вставками о каннибализме... они настолько усиливают впечатление от книги, что я с трудом ее закончила, так как каждая такая вставка вызывала физический дискомфорт... сильно написано!

Алина Шестакова

Честно говоря, мой выбор на эту книгу пал случайно. На первый взгляд понравилось название и обложка. Роман "Циники" включает в себя историю двух людей, здесь можно было бы сказать о их любви друг к другу, но в стандартном понимании, то что происходит между ними, нельзя назвать любовью. История пропитана тяжестью того времени, в "перерывах" рассказа о главных героях мы читаем вырезки из газет, отнюдь не для слабонервных...

Константин Сысоев

Очень интересные по замыслу работы Анатолия Мариенгофа. Позволяют погрузиться в атмосферу начала двадцатых годов, чем- то схожих с началом годов девяностых. Но чувствуется, что повести написаны очень молодым человеком. Мариенгофу не повезло с писательской судьбой. Близкое знакомство с полузапрещённым Есениным не способствовало публикациям на протяжении большей части жизни Мариенгофа. Так же не повезло автору с данным изданием 2019г. На задней обложке огромный штамп: «содержит нецензурную лексику». При покупке думал, что это вкладыш или наклейка, иначе бы не купил книгу с такой надписью. Самое нелепое в ситуации, что никакой «нецензурной лексики» в книги и в помине не содержится. Позор издателям, делающим подобные надписи на обложке.

Олег Власов

Впервые сто лет спустя "Циники"Анатолия Борисовича Мариенгофа. Спасибо Создателю и Издателю! Невероятно лаконично и сочно о целой эпохе.Вспышка.

Юлия Смирнова

Знаете, в том, как красивая, только что стрелявшаяся и смертельно раненная женщина поедает вишни в шоколаде, на самом деле есть романтический цинизм. Мариенгофу удалось показать то, что Эмиль Дюркгейм называл социальной аномией — состояние общества при котором прежние императивы и правила перестают действовать, а новые ещё не успели сформироваться. Ещё ни одна экранизация не сумела передать этого гротескно-бурлескного стиля, где так прекрасно сочетаются остатки серебряного века и какой-то новый советский язык. Такая любовь на переходном этапе, любовь двух молодых, но уже измученных жизнью людей.