Контроль над травмой, эмпатия, катарсис: зачем мы читаем грустные книги

Жизнь полна сложностей, от которых хочется сбежать в счастливый и беззаботный мир искусства. Почему же мы часто встречаем в метро людей с очень грустными книгами в руках?

На самом деле, чтение таких книг делает людей ближе к исцелению травм, помогает принять несовершенства реальности и возвращает над ней контроль. В этой статье мы подробнее расскажем, как грусть в итоге может сделать жизнь лучше.

Книги с трагическими сюжетами способны вызывать катарсис – лучшее чувство и цель всего искусства по мнению Аристотеля. Суть явления в разное время трактовали по-разному: глубокое эмоциональное переживание, очищение через страдание, трансформация и возвышение чувств. Как всё это может сделать жизнь легче?

Обратимся к более развернутому и философскому пониманию катарсиса, которое есть у Алексея Фёдоровича Лосева. Так, переживание страха и сострадания через книжную трагедию не только высвобождает скрытые чувства и очищает душу, но помогает осознать и принять жизнь такой, какая она есть – со всем её неизбежным злом бытия.

Интересно, что под «неизбежным злом» подразумеваются... ошибки и несовершенства самой жизни. Это зло не приходит извне, не бывает случайным или преднамеренным, оно – просто часть существования. Царь Эдип бежит от судьбы, Ромео не слышит Джульетту, Гамлета ослепляет ненависть, Анну Каренину – любовь. Катарсис достижим, если центральный конфликт, независимо от степени его разрешённости, не угнетает читателя безысходностью. Бытие остается трагичным, но становится сносным и объяснимым.

Исход для героев романа «Книжный вор» Маркуса Зусака известен с самого начала: личность сентиментального рассказчика не оставляет у читателя иллюзий. Этот рассказчик – Смерть. Но с первого абзаца и до финальных строк история Лизель Мемингер, девочки, которая переживает Вторую мировую войну, – история жизни, в которой есть место всему: дружбе, приключениям и тайнам, школьным ссорам, волшебной силе слов, потерям и надежде. Общечеловеческая трагедия калечит судьбы, но не может заместить саму жизнь, продолжая быть лишь её частью.

Другой сюжет, но такой же катарсический эффект у «Крутого маршрута» Евгении Гинзбург. Её история не вымышленная. «Хроника времен культа личности» – искренняя книга об ужасах сталинских репрессий, о попытке медленного расчеловечивания нескольких поколений и о внутренней силе, которая позволяет оставаться людьми в любых обстоятельствах.

Ещё немного катарсиса:

Всегда ли от книги читатель ждёт катарсиса?

В работе «По ту сторону принципа удовольствия» Зигмунд Фрейд вводит понятие Танатоса – инстинктивного стремления человека к смерти и саморазрушению. В любой системе и каждом человеке заложена внутренняя потребность в энтропии и возвращении к своему началу. Почти одновременно с этой теорией возникает философия экзистенциализма, ключевое понятие которой – пограничная ситуация.

Сталкиваясь с тяжёлыми обстоятельствами, испытывая вину, страх смерти и трепет перед ней, человек подходит к краю бездны, к самой границе между реальностью и небытием. Там он обретает настоящего себя. Мрачные книги о смерти и экзистенции говорят с читателем о свободе и о смелости принять на себя ответственность за собственный выбор.

Гарри Галлер, главный герой книги «Степной волк» Германа Гессе, получив от незнакомца неприметный «Трактат о Степном Волке», отправляется в сюрреалистичное путешествие к центру собственного бессознательного, чтобы познакомиться с самим собой. Сложная многослойная открытая структура романа не оставляет читателю шанса быть просто наблюдателем, и к финалу в бездну существования будут всматриваться двое.

Литература экзистенциализма может помочь обрести целостность души, примирив в ней стремление к возвышенному и тёмную, низменную сторону личности. Но в то же время предупреждает: пограничная ситуация может оказаться сильнее. В повести Альбера Камю «Падение» у чувства вины есть разрушительная сила, оно доведено до абсурда и заполняет собой всё художественное пространство текста. Читатель приглашён на исповедь, но попадает на суд. Вина – единственное на этом суде, чему будет вынесен оправдательный приговор.

Больше экзистенции:

Люди, пережившие сильное потрясение, но не прожившие его до конца, «застревают» в нем и подсознательно ищут ситуации, похожие на собственную травму. Так они пытаются закончить историю, причиняющую душевные страдания. Вместо этого происходит ретравматизация, и одна боль наслаивается на другую. Разорвать мучительный круг повторений бывает непросто. Справятся ли с этим книги?

Психиатр и исследователь ПТСР Бессел ван дер Колк в книге «Тело помнит всё» замечает, что травмирующее событие и дальнейшее его проживание деактивируют речевые центры мозга, погружая человека в тягостное молчание. Боль становится стёртой и невыразимой в буквальном смысле. Литература это молчание нарушает. С помощью книг человек может осознать и принять свою травму, назвать её по имени. Читая о личной трагедии или трагедии целого поколения, он может понять, что не один, и посмотреть на проблему с безопасной дистанции художественного текста.

Роман Бернхарда Шлинка «Чтец» часто сравнивают с «Лолитой» Набокова, и он действительно сперва напоминает её по фабуле. Но это оказывается лишь аллегорией, к которой прибегает автор, чтобы озвучить травму «второго» послевоенного поколения Германии. Раздавленные коллективной виной, люди этого времени носят в себе глубокое внутреннее противоречие: попытка понять своих родителей вступает в конфликт с желанием осудить их за чудовищные преступления нацизма.

«Сезон отравленных плодов» Веры Богдановой входит в серию «Роман поколения» Редакции Елены Шубиной. Здесь общая боль детей 90-х преломляется в личных историях главных героев. Женя за всем красивым привыкла наблюдать издалека. У Ильи есть план побега в светлое будущее, который заводит его в тупик. Даша – принцесса, обрекающая себя на жизнь с чудовищем. Домашнее насилие, «право сильного», террор и безразличие – приметы времени, отравившего жизнь тридцатилетних.

Ещё книги о травмах:

Эмили и Амелия Нагоски, авторы книги «Выгорание. Новый подход к избавлению от стресса», называют эмоциональную изоляцию одной из проблем современности. В обществе, где быть сильным – значит быть независимым, проявление чувств и эмпатии воспринимается как слабость. Люди стали оставлять себя и других один на один с трудностями. Это привело к эпидемии эмоционального выгорания. Ирония в том, что заботой о себе и самопомощью ситуацию не переломить. Человеку нужен человек.

Грустные книги заставляют плакать, но этим нормализуют открытое проявление эмоций. Истории в них сложны, но способны развить в людях эмпатию, а значит сделать их ближе друг к другу. Вот несколько таких.

«Бегущий за ветром» Халеда Хоссейни – горькое повествование о предательстве, раскаянии и искуплении. Дружба двух неравных по социальному статусу афганских мальчиков рассыпается из-за детской ревности. В жизни ребёнка слуги это запускает цепь трагических событий, а у сына богатых родителей появляется гнетущая душу тайна. В романе много острых и шокирующих моментов, из-за чего к нему относятся неоднозначно и неравнодушно.

Герои книги «Куда приводят мечты» Ричарда Матесона Крис и Энн – родственные души. Несчастный случай разделяет их и заставляет прожить все стадии принятия горя. Один из них не справляется, и теперь другому предстоит пройти через ад, чтобы помочь партнёру привыкнуть к новой реальности.

Ещё пара сложных историй: