изображение Знаковые беседы: Евгений Водолазкин

Знаковые беседы: Евгений Водолазкин

Читать я начал лет в шесть, меня научила бабушка. Я помню, что к школе я был уже совершенно готов. Учительница сказала с несколько пафосным видом: «Он читает как в третьем классе». Для меня в тот момент это было огромной похвалой.
Какая книга была у вас первой для самостоятельного чтения?
Вы не поверите – «Слово о полку Игореве». Это вроде бы не детская книга, но она у меня была в сказочном оформлении Фаворского: в виньетках, рамках. Меня увлекало то, что я большинство слов текста не понимал – то есть слова что-то напоминали, они были знакомы, но меня завораживало сходство и одновременно несходство. Но я не долго увлекался «Словом», потом я стал читать сказки: русские народные, тувинские, армянские, китайские. Мне дарили сказки самых разных народов. Сейчас до сих пор во многом я сужу о народах по этим сказкам.
Где вы чаще всего читаете?
Если говорить о художественной литературе, то это, пожалуй, постель – мы с женой там часто читаем вслух. Если это тексты для премии «Ясная поляна», где я являюсь членом в жюри, и там приходится много читать – эти книги вслух мы не читаем. А лёжа читаем вслух только любимых авторов. Но научные, понятно, читаются в библиотеках, где не очень разляжешься.
Что для вас самое важное в книжном магазине?
Наверное, спокойно полистать. Люблю магазины с креслами, кофе. Сама эта идея книги с кофе мне очень близка – наверное это ценю больше всего.
С кем из литературных героев у вас ассоциируется Петербург?
Звучит мрачновато, но с Раскольниковым.
Как рождаются адреса и маршруты героев ваших литературных произведений?
Я ленив по натуре, хотя мне не всегда удаётся проявлять свою лень. Но я люблю описывать то, что под боком, что видно из окна. Квартира героя романа «Авиатор» видна у меня из окна – это на углу Зверинской улицы и Большого проспекта. Я люблю проверять точность деталей, а ездить куда-то мне неохота, тем более сейчас, поэтому я стараюсь выбирать натуру в шаговой доступности.
Есть ли книги, авторы или жанры литературы, к которым вы кардинально изменили своё отношение в течении последних 20 лет?
Пожалуй, детектив. Я детективы любил всегда – и в советское время, когда их невозможно было достать, но немножко этого стеснялся. А сейчас не стесняюсь, потому что хороший детектив – это очень хорошая литература, потому что жанр детектива наиболее зримо демонстрирует победу добра над злом. Я в данном случае не говорю о триллерах и всякой трэш-литературе, я говорю о хороших уютных английских детективах – Кристи, Пуаро. Сейчас я с огромным наслаждением смотрю сериал «Патер Браун» – у нас тоже есть такие уютные хорошие детективы. Я не могу сказать, что я перешёл на детективы, читаю все равно крайне редко, потому что очень много необходимого чтения, но к детективам я стал относиться нежно.
Могли бы вы назвать крупнейший литературный прорыв, начиная с 2000 года?
Я бы в целом отнёс к этому прорыву творчество Владимира Шарова. Печататься он начал в 90-е, а написал первую вещь ещё в 1988 году. Но Шаров был одним из самых недооценённых авторов, а с другой стороны одним из самых лучших.
Изменилось ли влияние литературы на общественную жизнь за последние 20 лет?
Гораздо большее, это точно ощутимо. 20 лет назад все были заняты проблемами привыкания к новому социальному строю. 10 лет не хватило для перехода на нормальные рельсы, соответствующие человеческой природе после коммунистических десятилетий. И в этом смысле публицистика была интереснее литературы, да и сама жизнь была интереснее литературы. Поэтому влияние литературы было ограничено, писатели особо никого не интересовали за редкими исключениями. А сейчас стыдно не знать какую-то новую книгу, стыдно не читать каких-то вещей. В этом я вижу повышение значения литературы, а вслед за ней и авторов. Сейчас авторы возвращаются на тот подиум, на котором они в русской культуре всегда и пребывали.
Расскажите, пожалуйста, про проект Эрмитажа «Флора», в который вас пригласили. Какие картины вам достались для литературного описания, и кто вошёл в вашу творческую команду?
Да, это очень интересный проект. Мне было предложено на выбор некоторое количество картин, я выбрал картину Ребера «Святой Иероним». Мне очень близок и интересен этот человек – это историк, небесный покровитель переводчиков, так что личность незаурядная. Осуществляет этот проект совместно с Эрмитажем баварский режиссёр Жаклин Корнмюллер. Она ставила много во Франкфурте, Мюнхене, Берлине, других городах. Это очень интересно: 8 картин, 8 точек в Эрмитаже, возле которых собираются люди, и они в какой-то момент переходят к другой картине и там этот перформанс повторяется. Корнмюллер придумывает удивительные вещи вплоть до фонтанов.
В моём случае будет играть выдающийся актёр Игорь Скляр – мой друг, он будет читать тот текст, который я написал. Ещё от России приняли участие замечательные авторы Татьяна Толстая и Ольга Седакова. Планировалось всё на октябрь, но поскольку время сейчас непростое, пришлось перенести на март.
«Буквоеду» исполняется 20 лет. Что бы вы пожелали нашей книжной сети?
Знаете, есть универсальное пожелание – оставайтесь такими, какими вы есть. Но я бы конкретизировал: мне очень нравится в «Буквоеде» сочетание демократизма и элитарности. Здесь, с одной стороны, можно найти почти любую книгу, у вас хорошая коллекция книг, а с другой – благородная атмосфера.