Ко дню рождения Иосифа Бродского
Младенчество в блокадном Ленинграде, незавершённое школьное образование, статья за тунеядство, вынужденная эмиграция и Нобелевская премия – судьба Иосифа Бродского была удивительной, как запутанная лесная тропинка, которая заводит своего ничего не подозревающего путника то на залитую солнцем поляну, то в обволакивающую непроглядной тьмой чащобу.
В 1972 году Бродский навсегда покинул Ленинград, но город остался в его сердце и текстах. В преддверии юбилея любимой Северной столицы и по случаю дня рождения признанного классика русской и мировой литературы, вспомнили его слова о Петербурге.
«…из этих фасадов и портиков – классических, в стиле модерн, эклектических, с их колоннами, пилястрами, лепными головами мифических животных и людей – из их орнаментов и кариатид, подпирающих балконы, из торсов в нишах подъездов я узнал об истории нашего мира больше, чем впоследствии из любой книги»
«Меньше единицы»
«Понятие свободы, открытого простора, желания-бросить-все-к-чертовой-матери – все эти вещи глубоко задавлены и, следовательно, всплывают в вывернутой наизнанку форме водобоязни, боязни утонуть. Уже в одном этом город на Неве есть вызов национальной психике, и заслуживает клички «иностранец своего отечества», данной ему Гоголем. Если не иностранец, то уж моряк, по крайней мере. Пётр I в некотором роде добился своего: город стал гаванью, и не только физической. Метафизической тоже. Нет другого места в России, где бы воображение открывалось с такой легкостью от действительности: русская литература возникла с появлением Петербурга»
«Путеводитель по переименованному городу»
«Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду.
между выцветших линий
на асфальт упаду»
«Стансы», 1962 год
«Теперь так мало греков в Ленинграде,
что мы сломали Греческую церковь,
дабы построить на свободном месте
концертный зал. В такой архитектуре
есть что-то безнадежное. А впрочем,
концертный зал на тыщу с лишним мест
не так уж безнадежен: это – храм,
и храм искусства»
«Остановка в пустыне», 1966 год
«За церквами, садами, театрами,
за кустами в холодных дворах,
в темноте за дверями парадными,
за бездомными в этих дворах.
За пустыми ночными кварталами,
за дворцами над светлой Невой,
за подъездами их, за подвалами,
за шумящей над ними листвой.
За бульварами с тусклыми урнами,
за балконами, полными сна,
за кирпичными красными тюрьмами,
где больных будоражит весна,
за вокзальными страшными люстрами,
что толкаются, тени гоня,
за тремя запоздалыми чувствами
Вы живете теперь от меня»
«А.А.Ахматовой»
«Заснешь с прикушенной губой
средь мелких жуликов и пьяниц.
Заплачет горько над тобой
Овидий, первый тунеядец.
Ему все снился виноград
вдали Италии родимой.
А ты что видишь? Ленинград
в зиме его неотразимой.
Когда по набережной снег
метет, врываясь на Литейный,
спиною к ветру человек
встает у лавки бакалейной.
Тогда приходит новый стих,
ему нет равного по силе.
И нет защитников таких,
чтоб эту точность защитили.
Такая жгучая тоска,
что ей положена по праву
вагона жесткая доска,
опережающая славу»
«Заснешь с прикушенной губой», 1964 год
